Моруга присел перед ней на корточки. Он наклонил голову, изучая ее, как образец, своими черными, бездонными глазами. Глаза, как у угря из подводных пещер самого глубокого и темного моря. Хищные глаза. Как у Кейна.

– Неужели?

Всепоглощающий ужас сковал Амелию, высасывая дыхание, мысли, все, кроме страха. Она почувствовала, что погружается в черноту, в пустоту. Она вцепилась ногтями в спину, сосредоточившись на одном единственном слове. Нет.

В знак протеста она задрала подбородок. Она боялась, ничего не могла с этим поделать, но не собиралась трусить перед ним. Она не позволит ему – или кому бы то ни было – сломать ее.

Через мгновение Моруга, казалось, потерял к ней интерес. Он раскинул свои длинные тонкие конечности, как какой то гротескный богомол, и встал, отвернувшись от Амелии.

– Вы можете продать ее за хорошую цену, – заявил Хорн, его голос стал высоким, почти писклявым. – У меня есть опыт ведения переговоров, как у генерального директора…

– Заткнись, – огрызнулся Сайкс, прервав его. – Пора переходить к делу.

В одно мгновение дьявольская улыбка исчезла с лица Моруги. Теперь он выглядел просто как дьявол.

– Вы знаете, чем мы здесь занимаемся?

– Вы сжигаете Атланту, – дрожащим голосом сказала Селеста.

– Мы выжигаем инфекцию из Атланты. Это трудная работа. Вы знаете, сколько миллионов людей умерло здесь? В своих машинах, в домах, на работе и в увеселительных заведениях? Кто уберет все эти тела? Кто сделает этот великий город снова пригодным для жизни? – Он жестом указал на молчаливых охранников позади себя. – Мы. Если остальной мир хочет навесить на нас ярлык «Поджигатели», пусть так и будет. Немного страха никому не повредит.

Сайкс рассмеялся. Неприятный мелодичный звук эхом разнесся по залу театра. Он продолжал рассеянно поглаживать перевязанную руку и убийственно смотрел на Габриэля и Джерико, его бледные глаза излучали холод и убийственную опасность.

– Конечно, некоторые из нас любят огонь. – Моруга чиркнул зажигалкой и на мгновение уставился на пламя. В его черных глазах отразилось двойное сияние. – Огонь – это так… очищающе. Только огонь может избавить мир от заразы. Если полмира должно сгореть вместе с ним, значит, так тому и быть.

– Вы убивали людей, – дрожащим голосом проговорила Амелия.

Его глаза опасно сверкнули.

– Только тех, кто этого заслуживал. Банды, зараженные, отбросы. Мы расчищаем путь любыми средствами.

– Для чего?

Он сделал грандиозный размашистый жест обеими руками, как будто выступал перед полной аудиторией.

– Для восстановления общества. У Убежища есть планы на все это. – Он повернулся и нахмурился на охранника, стоявшего рядом со спящим львом. – Разбуди его!

Охранник был китайцем лет двадцати пяти, стройным, но жилистым, с резко очерченным лицом. Под пылающим черепом на его шее мерцающая зеленая татуировка в виде змеи шла от ключицы, огибала адамово яблоко и исчезала в волосах.

Он сунул правую руку в карман, а другой рукой подергал за серебряную цепочку льва. Лев вскочил на ноги, тряхнул гривой и зарычал.

Этот рев взорвал барабанные перепонки Амелии. Она ощутила вибрацию до самых костей. С ее губ сорвался придушенный крик. Но она стиснула зубы.

Это всего лишь мод. Моды не бывают жестокими. Они созданы генетически, чтобы быть послушными и ручными. Но этот лев не выглядел укрощенным. Казалось, он может проглотить ее целиком.

Лев зарычал, обнажив длинные острые зубы. И бросился на Амелию.

Сердце затрепетало в груди. Разум кричал ей, что нужно бежать, но она не могла сдвинуться с места.