Клео повернулась к заложникам. Она сверкнула смертоносной улыбкой, словно желая убить их всех голыми руками.

– Ли Цзюнь, пожалуйста, надень на этого человека наручники и брось его к остальным, дожидаться своей участи.

Хорн покраснел.

– Мы же договорились!

Китайский охранник схватил Хорна за руки. Хорн безуспешно пытался вырваться, пока охранник надевал на него электронные наручники.

– Постойте, подождите минутку! – в отчаянии кричал он. – Я выполнил нашу часть сделки! Я сделал все, что вы просили!

Лев подошел к Хорну и жадно обнюхал его живот. В глубине его груди послышалось рычание. Хорн замер. На его промежности появилось темное пятно и растеклось по штанинам.

Может, Мика и должен был бы почувствовать удовлетворение от мысли, что хотя бы Хорн получит по заслугам, но нет. Ему стало плохо. Тошно от ужаса, страха и пронизывающего до костей горя.

Его мать всегда говорила, что у Бога есть план для каждого, цель для всего. Но где же тут эта цель?

Клео погладила льва по голове, хищная улыбка искривила ее губы. Она выпустила белый дым в лицо Хорну.

– Что толку от предателя? – ласково спросила она. – Если твои друзья не могут доверять тебе, то почему мы должны?

– Ты не можешь этого сделать! – закричал Хорн.

Клео проигнорировала его. Она подала сигнал охранникам, и те набросили мешки на головы заложников. Один из охранников грубо надвинул мешок на лицо Мики.

Он погрузился в темноту. Его подняли на ноги чьи то сильные руки.

– Пожалуйста, не делайте этого с нами! Вы не хотите этого делать, – кричал он сквозь плотную ткань, ненавидя беспомощную мольбу в своем голосе, но все равно умоляя.

Мика почувствовал присутствие кого то, стоящего перед ним, и ощутил тошнотворно сладкий аромат сигарного дыма. Клео наклонилась к нему вплотную. Когда она заговорила, ее дыхание шевельнуло мешок на его ухе.

– Наслаждайся последним днем своей жизни.

***

– Дай мне его прикончить! – прорычал Сайлас. – Я вырву ему кишки голыми руками!

Мика схватил его за руку и изо всех сил удерживал. Сайлас был худым, но невероятно сильным. Его глаза горели диким огнем, а лицо исказилось от ярости.

Мика встал между Сайласом – между всеми – и Хорном, который забился в угол, сжимая руками голову, и рыдал, как жалкий трус.

Они теснились в одной комнатушке размером двадцать на двадцать. Стены были белыми. Пол и потолок тоже имели белый цвет. Никакой мебели, никаких кроватей, ничего. Только ослепительная белизна повсюду.

Трещина в форме прямоугольника очерчивала дверь на дальней стене. Крошечная, едва заметная камера, прикрепленная к потолку, безмолвно наблюдала за ними. Слив в противоположном от двери углу служил туалетом. Уединиться не представлялось возможным. Но Мика слишком оцепенел и был потрясен, чтобы беспокоиться.

Он понятия не имел, где они находятся. Их вели сквозь холод, тьму и снег, связанными и в черных мешках, держали по одному минут пять, тыкали в них пистолетами и электрошокерами, пока не заставили подняться по нескольким лестницам, пройти по длинному, гулкому коридору и войти в эту комнату.

Даже если бы они знали, где находятся, это не имело бы значения. Выхода нет. Невозможно выбраться. И некому прийти и спасти их.

– Пусти меня к нему! – кричал Сайлас. – Отцепись от меня!

Он бросился на Мику. От ярости его рука бестолково дернулась. Мика легко увернулся от удара.

– Прекрати это, Сайлас. – Амелия стояла в нескольких футах от него. Она дрожала, обхватив себя руками, ее бледное лицо было залито слезами.