– Очень благородно. В отличие от твоего компаньона по преступлению, который сдал тебя, как только мы его схватили. Я даже не успела его помучить, что было очень обидно. А теперь опусти свой большой нож, как хороший мальчик, и мы сможем поговорить.

– С чего ты взяла, что нам есть о чем разговаривать? – Габриэль сильнее уперся лезвием в ее шею, заставляя поднять подбородок.

Клео сглотнула, но в ее темных глазах не отразилось страха.

– Если ты откажешься, мой человек освободит вон того царя зверей.

Габриэль бросил быстрый взгляд на животное. Зверь был огромен. Его ошейник сверкал, как голубая молния, сквозь рыжую гриву. Он тряхнул огромной головой и зарычал, от чего пол под его ногами задрожал.

Лев напрягся на тонкой серебряной цепи, желая попасть в белую комнату, желая сожрать Амелию, Мику, Бенджи и остальных.

Ли Цзюнь потянул за цепь.

– Сядь.

Невероятно, но лев сел. Он смотрел в комнату хищными золотыми глазами, готовый и ждущий.

– Он хорошо обучен, но голоден, – почти извиняясь, сказал Ли Цзюнь. – Моруга не кормил его с тех пор, как умер Гектор.

– Вот видишь, – невозмутимо продолжала Клео, – мой больше. Давай засунем наши члены обратно в штаны и попробуем еще раз.

– Иди к черту, – прошипел Сайлас, поднимаясь на ноги рядом с Амелией.

Клео вздохнула.

– Вот почему я ненавижу мужчин. Если бы вы заткнули свои пасти и послушали хоть секунду, могли бы чему нибудь научиться.

– Опусти нож, Габриэль, – велел Мика. В его голосе не было ни вопроса, ни колебаний. Он говорил со спокойной властностью, и Габриэль повиновался. У него не было выбора. Он был в ее власти.

Габриэль убрал нож.

И вдруг понял, что не хочет умирать. Больше не хочет. Он был готов, но хотел жить, если бы у него появился выбор. Надира умерла за этот выбор. Габриэль не слишком верил в Бога, в которого верила его мать, но все равно вознес отчаянную молитву. Ему еще многое предстояло сделать.

Клео переместилась, ее лезвие скользнуло от его бедренной артерии к промежности.

Он напрягся, во рту пересохло. Неужели все это просто игра? Неужели она специально их мучает? Неужели она сейчас выпотрошит его, как свинью? Или еще хуже?

Она нахмурила брови, не давая ему пошевелиться. Габриэль не шелохнулся.

Клео сделала шаг назад и рассмеялась. Убрала клинок в ножны и потерла горло.

– Просто щекочу твои нервы, придурок.

Габриэль испустил долгий вздох, не желая, чтобы она видела, как его трясет.

– Какого черта тебе нужно? – Уиллоу нахмурилась, сцепив руки на бедрах. Финн стоял рядом, возвышаясь над ней, даже с одной рукой, сжимающей раненое плечо, и с искаженным от боли лицом. Бенджи спрятался за ними обоими.

– Я хочу… – Клео подняла винтовку и перекинула ее через плечо, – особняк с джакузи и пятью рабами мужчинами, которые будут натирать мне ноги маслом каждый час каждого дня. Не потому, что люблю мужчин, а просто они будут ненавидеть свою работу, и это будет потрясающе.

Они все просто уставились на нее.

Клео вытерла грязь с поврежденной щеки тыльной стороной ладони.

– Я хочу спасти ваши недостойные задницы. Но если вы не перестанете стоять и таращиться, как идиоты, точно передумаю.

Глава 26

Уиллоу

Уиллоу ошеломленно уставилась на Клео. Она явно ослышалась. Шея все еще горела, желудок словно вывернули наизнанку, ребра жутко ныли. Должно быть, у нее галлюцинации.

– Почему мы должны доверять тебе, лицо со шрамом? – с усмешкой спросил Сайлас. – Ты просто издеваешься над нами.

Клео злобно усмехнулась.

– Если бы я издевалась над тобой, богач с серебряным членом, ты бы сразу это понял.