— Достойный ответ. Ну, прощайте. — Она решительно повернулась, гордо вскинув головку, и сбежала вниз на ведущую к биостанции тропку.

— Разрешите случайно оказаться у вас на дороге? — с запозданием крикнул Кирилл. — Когда-нибудь!

— Случайно? — она засмеялась, не обернувшись. — Случайно всё можно…

Он проводил её взглядом, пока она не скрылась за поворотом, и, опустившись на колени, нашёл в траве оброненные ею ягоды. Кисловатая терпкость непривычно обожгла гортань, и Кирилл подумал, что навсегда запомнит вкус этих диковинных ягод, ещё хранящих неистребимую теплоту её рук. И запах, невнятно знакомый бальзамический запах лимонника станет отныне для него её запахом, пробуждающим воспоминания. Он собрал все ягоды до единой и бережно пересыпал в кармашек джинсовой куртки.

Импровизируя романтическую, никем не написанную роль, он подвергал себя уничтожительной иронии и видел при этом её преображённое лукавой улыбкой лицо.

Теперь оно вспоминалось прекрасным.

XVIII

Совещание в здании СЭВ на Калининском проспекте было назначено на одиннадцать. В амфитеатре овального зала, снизу доверху отделанного ценными породами дерева, собрались руководители участвующих в проекте организаций, консультанты, эксперты. Официальные представители расположились в центре, за кольцевым столом. По традиции их места были обозначены национальными флажками.

Корват появился за две минуты до открытия. С победно поднятой головой, рослый, стремительный, Игнатий Сергеевич по-мальчишески взбежал по ступенькам и, увидев Лебедеву, лихо метнул кожаную папку на её стол. Опустившись в заскрипевшее под ним кресло, он шумно перевёл дух и, схватив чью-то газету, принялся неторопливо обмахиваться. Во всём его впечатляющем облике и в манере вести себя как-то удивительно гармонично сочетались детская непосредственность и сановитость, тяжеловесная обстоятельность и мгновенный порыв. Сопровождавшие его два отставных генерала, зачисленные после выхода на пенсию в институтский штат, ещё только устраивались где-то на задних скамьях, с преувеличенной сердечностью пожимая руки знакомым и незнакомым, а Игнатий Сергеевич уже писал стремительным неразборчивым почерком какую-то записку.

— Маршал прибыл, — пошутил кто-то достаточно громко, — можно и начинать.

Когда в минутных гнездах большого электронного дисплея выскочили два нуля, монгольский представитель тронул установленный перед ним микрофон.

— Уважаемые товарищи, — он говорил по-русски почти без акцента. — Мы собрались здесь, в столице Советского Союза, чтобы обменяться мнениями и подготовить проект решения по проблеме, в которую каждый из вас, помимо знаний и опыта, вложил немало сил и, я позволю себе так сказать, частицу сердца. Монгольское правительство поручило мне передать всем вам горячие слова благодарности за ваш самоотверженный труд… Мне думается, что нет надобности подробно останавливаться на значении поставленной перед нами задачи. Открытие промышленных скоплений газа в непосредственной близости от рудно-металлургической базы могло бы явиться неоценимым вкладом в ускоренное развитие нашего народного хозяйства. В рамках социалистической интеграции увеличение производства цветных металлов тоже, как вы понимаете, сыграет заметную роль. Судя по предварительным изысканиям, проведённым комплексными экспедициями, наши надежды на газ далеко не беспочвенны. Весь вопрос в том, насколько быстро удастся обнаружить, а затем и освоить соответствующие месторождения… Для сообщения по этому поводу разрешите мне предоставить слово представителю СССР, кандидату геолого-минералогических наук Северьянову.

Дмитрий Васильевич сложил только что полученную от Хорвата записку, согласно кивнул ему и взял в руки подготовленный текст.

— Мне приятно разделить осторожный оптимизм моего коллеги из Монгольской Народной Республики относительно надежд на промышленный газ.