Тем временем Михаил с женой дошли до входа, неуклюже перекрестились и вошли внутрь, пропустив вперед себя Кузю. Толпа было рванула следом, но ловкий дьяк быстро прикрыл дверь, правда, кое-кто все же прорвался.

Вопреки ожиданиям Кузя не только не стал реветь и рычать при виде икон и образов, а, наоборот, еще больше обрадовался.

— Кто этот дядя? — дергал он за руку то отца, то мать, показывая то на одну икону, то на другую. — А эта тетя — это кто? А что они делают?

— Да не знаю я, — смущенно одергивал его Михаил.

Наконец вышел батюшка. Тощий и высокий. Борода, однако, у него была густая и ухоженная.

— Сами-то крещеные? — спросил он у Таньки с Михаилом.

— Да, — не моргнув глазом, хором соврали оба, так как побоялись, что священник может отказаться крестить Кузю.

— А крестные где?

— Какие крестные? — удивились родители.

Священник недовольно крякнул.

— Ну, мать и отец новообращенного.

— Так мы ж и есть мать и отец, — ответили те недоуменно.

Священник с легким стоном закатил глаза, потом попросил служку позвать матушку.

— Значит, мы с матушкой будем крестными родителями.

Затем он посмотрел на Кузю и слегка наклонился.

— Ну, Кузьма, в святцах ты у нас вроде есть, так что проблем не будет.

И улыбнулся Кузьме.

— Ну все, — завороженно прошептал кто-то из зевак. — Сейчас он ему горло-то и перегрызет.

Но Кузя ничего грызть не стал, только потрогал большой крест, свисавший с рясы священника, и улыбнулся в ответ.

Дальнейшее прошло все в той же спокойной чинной атмосфере. Михаил с Танькой покорно следовали указаниям священника, повторяли текст молитв и озабоченно поглядывали на купель — не холодная ли там вода.

— Ничего, — шептал все тот же голос из горстки наблюдателей. — Сейчас его подведут к воде, тут-то он и покажет всем.

Но и тогда, когда раздетого Кузю окунули в святую воду, он не прекратил улыбаться. Так до самого окончания крещения и сиял от радости. Потом его растерли полотенцем, одели и вывели на улицу. Толпа тут же расступилась. Тимохины быстро, не глядя по сторонам, прошагали к своей машине, сели и уехали, оставив в воздухе едкое облако белого газа.

Уличные зеваки сразу навалились на свидетелей.

— Ну чё, брыкался? Как он там? Что было-то?

— Да не, — пожимали те плечами. — Лыбился всю дорогу, как дебил.

Казалось, это должно было уже раз и навсегда разубедить народ в несправедливости их предположений, но на всякую логику есть своя логика с подвывертом. Особенно когда очень не хочется разуверяться.

— Так ясное дело, — воскликнул крановщик Дегтярев. — Антихрист — он же вам не оборотень какой. Он свое дело знает. Он же вроде как шпион засланный. Ну начал бы он рычать или там по церкви летать. Мы бы сразу поняли — вот он! Кольями б его закололи и привет. А он хитрый, гад. Он знает, что раскрываться ему нельзя. Вот и дурит нас, простофиль. За нос водит. Мол, смотрите, я теперь даже крещеный. То есть вроде как даже ближе к Богу, чем вы.

Аргумент показался убедительным.

— Верно, — промямлил какой-то мужик в мятом пиджаке. — Если подумать, ну чё такого-то? Ну, окунули разок в воду, ну, крест повесили. Чего ему брыкаться? Он же не бес какой. Он Антихрист!

Разница между бесом и Антихристом была большинству не совсем понятна, но в толпе одобрительно загудели.