– Я действительно не понимаю, Лукас, – сказала она. – Это из-за Джо? Тебе надо было уехать от него на какое-то время? Я знаю, он был…

– Это никак не связано с Джо, – прервал ее Лукас.

Он стоял перед дверью ее коттеджа с закрытыми глазами, как бы глубоко задумавшись.

– Я знаю, что я тебе нужен прямо сейчас, Жан, – сказал он. – Если бы только я мог быть сразу в двух местах, я бы был.

– Если ты скажешь, почему тебе так важно остаться в Вене на эту ночь, я бы…

– Это связано с делом, и я не могу больше затягивать.

– Это нелегально? – спросила она, и он засмеялся.

– Нет, ничего подобного, – ответил он. – Я тебе все расскажу, только немного позже. Сейчас не стоит вдаваться в эти подробности. Пока же просто верь мне, хорошо?

– Хорошо, – сказала она.

Последние несколько месяцев она полностью доверяла ему. Она не слушала жалобы своих родителей на то, что он какое-то время не бывает на работе. Она никогда не настаивала на объяснениях, почему он не может встречаться с ней несколько ночей в неделю.

Если бы какая-то из ее подруг пришла к ней и рассказала о каком-то парне, у которого много отговорок и много секретного в поведении, как у Лукаса, она бы посоветовала этой подруге развернуться и бежать. Но Лукас не был каким-то парнем. И она верила ему. Безоглядно.

В нескольких ярдах от них еще на одном раскладном стуле сидел Фрэнк, читая книгу о Гражданской войне, а Донна вернулась в мотель, чтобы вздремнуть. Паула вчера купила книги себе и Джо, но она прочитала только несколько страниц, а он свою книгу даже не открывал. Он никак не мог сосредоточиться на романе, поскольку его собственная жизнь была такой, какую описывают в художественной литературе.

Звуки радиосвязи доносились из трейлера каждые несколько минут, и Джо успокоился оттого, что лес был полон людей, стремящихся найти Софи. Поисковики то и дело подходили к трейлеру – некоторые с собаками, другие сами. Ящики с бутылками воды были складированы у внешнего угла трейлера, ведра с водой для собак стояли рядом.

Джо изучал лицо каждого поисковика, надеясь увидеть улыбку или искру в глазах – то, что могло дать основание для надежды.

Но в основном по их лицам ничего нельзя было прочитать, и они избегали встречаться с ним глазами.

Он не был уверен, сколько еще дней сможет сидеть сложа руки, беспомощно наблюдая, пока другие люди пытаются найти его дочь. Он и представить себе не мог большее чувство бессилия, чем сейчас. Он сам всегда отвечал за свою жизнь; и это бессилие было невыносимым. А самое худшее то, что рядом с ним не было его бывшей жены, которая разделила бы эти страдания вместе с ним. Жаннин была так предана Лукасу, что, казалось, забыла, что отцом Софи был Джо.

– Я не понимаю, почему Жаннин вернулась в Вену, – сказал вдруг Фрэнк, как будто прочитав мысли Джо.

Джо почувствовал на себе взгляд Паулы.

– Чтобы быть с Лукасом, – сказал он.

Фрэнк покачал головой.

– Я не понимаю ее. Она ставит собственные желания выше потребностей ее дочери.

– Она хотела забрать свою машину, – сказала Паула. – Чтобы она была у нее под рукой здесь.

– Ты в это веришь? – спросил ее Джо.

Паула положила открытую книгу себе на колени.

– Во что я верю, так это в то, что именно от Лукаса она сейчас получает утешение. Ты винишь ее, Джо, и вы и Донна также вините ее, Фрэнк. Ради бога, вы даже с ней не разговариваете. Лукас – единственный человек, который оказывает ей поддержку. Почему бы ей не хотеть быть с ним?

Замечание Паулы заставило Фрэнка замолчать, а Джо, несмотря на то что разозлился на нее за такие слова, был поражен ее смелостью.