– Я собираюсь заехать домой и выполнить несколько поручений. Затем я заберу Жаннин и вернусь за тобой около девяти тридцати или десяти часов.

Она посмотрела на него с подозрением.

– Ты что-то скрываешь, – сказала она. – Что именно?

Боже, эта женщина видела его насквозь!

– Я точно не знаю, – ответил он. – Но я думаю, что, может быть, нанесу небольшой визит садовнику. Без его ведома.

Она покачала головой в знак неодобрения.

– Я не знаю, что ты задумал, но чувствую, что не смогу тебя от этого отговорить, так что не буду даже пытаться.

– Хорошо, – улыбнулся он ей. – До встречи.

Она лежала на кровати Софи при угасающем свете дня, прижав к груди плюшевого мишку, так же как она лежала несколько ночей назад. В окне она видела светлячков, мерцающих в полумраке и двигающихся медленно, как будто они летели сквозь мед.

У Лукаса была уважительная причина, говорила она себе, иначе он был бы с ней сейчас. Но она не могла не задаться вопросом: правильно ли она понимает их отношения? Придумала ли она себе что-то, чего в действительности не существует? В данный момент ей казалось, что на самом деле она не знала его. Разве они были по-настоящему близки, если он даже не сказал ей, почему именно этим вечером он не мог быть с ней? Она подумала было позвонить ему и сообщить многообещающую новость о том, что одна из собак напала на след Софи, но вдруг испугалась, что ее звонок будет нежеланным. Он сказал ей, что у него важное дело сегодня вечером. Она не осмелилась позвонить.

Но только она начала думать о нем как о нечестном человеке, который использовал ее, как тут же вспомнила, каким он был в офисе Шеффера сегодня днем. Он с неподдельным интересом и беспокойством поговорил с несколькими детьми, он спросил родителей – и самого Шеффера – о перспективах лечения, которое проходила Софи и другие дети. Он был тогда в высшей степени искренним. Он редкий человек, и она простила его за то, что он оставил ее этим вечером. Какими бы ни были его причины, она знала, что они очень уважительные.

Она мысленно вернулась к Софи. Они обнаружили ее след около ручья, почти в миле от дороги. Это должно было означать, что ее ранения не были слишком серьезными. В противном случае она бы не смогла уйти так далеко. Впрочем, ей, должно быть, было очень страшно. Она незнакома с лесом и к данному моменту пережила уже четыре ночи наедине со странными звуками и безжалостной темнотой леса.

Держись, малютка. Чувствовала ли себя Софи покинутой всеми? Спрашивала ли она себя, почему ее до сих пор никто не нашел? Думала ли она, что о ней забыли?

Жаннин легла на бок и почувствовала, как слезы бегут по виску, на покрывало Софи. И в этот момент она услышала звук. Приподняв голову над подушкой, она прислушалась. Причитание было тихим и полным боли. Орла была там, бродила по лесу, окружающему Эйр-Крик, – она искала дочь, которую оторвали от ее сердца посреди ночи.

И впервые в жизни Жаннин точно знала, каково это.

Зои наконец-то отказалась от идеи проводить Софи к дороге. У нее было много причин, чтобы передумать. Во-первых, Софи проснулась лишь около двух часов дня, и у Зои не было ни единого шанса дойти до дороги и вернуться обратно до того, как стемнеет. Во-вторых, когда Софи, в конце концов, все-таки проснулась, ее ступня была так воспалена и так сильно нарывала, что и речи не могло быть о том, чтобы она на нее наступала. Зои дала ей какие-то антибиотики из аптечки, которую она принесла с собой, надеясь не только на то, что они помогут, но и на то, что не будет никаких непредвиденных, негативных воздействий на ее почки. Кто знает, что происходит внутри тела малышки?

Но третья причина, по которой Зои не отвела Софи к дороге, была самой убедительной: она просто не могла рисковать безопасностью Марти.