Дело пошло, а тут как раз и Кеша подоспел. Он удивленно присвистнул, перевернул кепку козырьком назад и без лишних слов включился в процесс. В его задачу вменялось поддержание огня на должном жарком уровне, чтобы останки Зверя превратились в прах без остатка.

Они работали, не покладая рук. Еще раньше Шурик предполагал, что возможны всякие странные явления, но на них нельзя отвлекаться ни в коем случае. На огонек сбежались все непонятные твари, случившиеся неподалеку. Их оказалось не так уж и мало. За кругом огня в сгустившейся темноте что-то «хохотало, улюлюкало, булькало и пукало». Иногда когтистые лапы тянулись к менее плотному пламени, тогда Кеша, вооруженный осиновым колом, отмахивался от них, как пьяный мужик в кумачовой рубашке от наседающих псов. Шурик, в меру своих обязанностей распорядителя, тоже тыкал в темноту свое обожженное на огне осиновое копье. Им отвечал очень неспособствующий творческому процессу визг. В другое время этот звук мог и парализовать, но парням было некогда обращать внимание на такие нежности.

А Саша рубила, как лесоруб, обретя даже некоторую сноровку. Убедившись, что кровь по сторонам не брызжет, она успокоилась и не отвлекалась больше ни на что, кроме расчленения. Когда последняя часть Куратора — грудная клетка — оказалась в огне, Шурик прокричал Саше прямо на ухо.

— Помогай! Задерут, ироды!

Судя по голосам, злобных тварей, норовящих достать себе кусочек «древнего могущества» прибавлялось. Сбегались, поди, со всей ленинградской области.

«Слава богу, что Ростоцких на даче нет», — подумалось Саше. Нечасто внуки знаменитого режиссера находили время, чтобы навестить этот тихий уголок. Она махала мечом, делала выпады, полувольты, рубила сплеча. Противника своего она зачастую не видела: только злобные красные глаза и, иной раз, мелькавшие конечности, не облагороженные трудом маникюрш.

Костер пылал жарко, все они втроем исходили потом, покрывались копотью и сажей, но не отвлекались ни на что, кроме мыслей, иногда неожиданных.

«Как же так», — думал Шурик. — «Готовился ко всяким безобразиям, а оделся, как на светский прием. Надо было какой-нибудь комбинезон напялить. Теперь пропала моя клубная майка „Cuppa“, штаны „Rescue“ и кроссовки „New balance“ вот ведь незадача!» Он очень любил одеваться неброско, но с известной долей шика.

«Хоть менты, что ли, приехали бы!» — мелькнула мысль у Кеши. — «Чтобы они в своих рапортах написали? А может быть, это и есть менты?» Кеша, как и большинство знакомого населения, очень уважительно относился к правоохранительным органам.

Вдруг, как по команде, суета и пляски вокруг кострища прекратились. Еще корчились в огне, рассыпаясь, кости Куратора, а незваные гости разом исчезли. Ни прощального хрюканья, ни угрожающего визга, ни торжественного рычания — разом наступила тишина.

Шурик достал телефон и позвонил шефу.

— It's over — сказал он.

— Cool, — ответил Аполлинарий. — Relax till morning.

— Вы чего — шпионы? — пошутил Кеша.

— Завтра подъезжайте в офис, как проснетесь. У нас — полный сбор, — словно расслышав замечания Кеши, добавил Аполлинарий. — И вот что еще: Кеше мое персональное спасибо.