Для этих пистолетов использовались патроны калибра девять миллиметров с пулями, полностью заключенными в металлическую оболочку, как это предписано Гаагской конвенцией. Америка так и не подписала конвенцию, оговаривающую, что следует использовать на поле боя и что запрещается. Тем не менее она соблюдала эти правила.

Солдаты групп специальных операций «Радуги» пользовались другими, более эффективными патронами, исходя из того, что они применяют их не на поле боя, а скорее борются с преступниками, не заслуживающими того снисхождения, на которое имеют право другие враги, хорошо организованные и одетые в военную форму.

Все, кто задумывался над этим вопросом, находили его немного безумным, но они знали, что в мире не существует твердых правил и что события, происходящие в нем, вообще лишены здравого смысла, и поэтому стреляли патронами, выданными им. В случае стрелков «Радуги» им полагалось тратить не менее сотни в день. Мэллой и его экипаж расстреливали примерно по пятьдесят патронов в неделю, но они не были стрелками, и их присутствие на стрельбище являлось просто проявлением вежливости. Между прочим, сам Мэллой был отличным стрелком, хотя и стрелял, держа пистолет в одной руке, как этому когда‑то учили американских военнослужащих. Гаррисон и Нэнс пользовались более современной «стойкой Вивера», при которой рукоятку пистолета сжимают обеими руками. Помимо прочего, Мэллой испытывал ностальгию по пистолету с патронами калибра 0,45, из которого стрелял в молодости. Но американские вооруженные силы перешли на оружие с пулями меньшего калибра, чтобы не расстраивать вооруженные силы стран, входящих в НАТО, хотя такие пули проделывали значительно меньшие отверстия в людях, в которых им полагалось стрелять.

* * *

Девочку звали Фиона. Ей скоро должно было исполниться пять лет, и она упала с качелей в своем детском саду. Деревянные щепки оцарапали ей кожу, но было также опасение, что при падении она могла сломать лучевую кость в левой кисти. Сэнди Кларк держала руку плачущей девочки. Очень бережно и осторожно она манипулировала маленькой рукой, но интенсивность ребячьих слез не уменьшалась. Кисть не была сломана, ну может быть, совсем крохотная трещинка, но, скорее всего, не было даже этого.

– Пошли, сделаем рентгеновский снимок, – сказала Пэтси, передавая ребенку виноградный леденец. Этот прием действовал одинаково эффективно в Англии и в Америке. Слезы прекратились, девочка воспользовалась здоровой правой рукой и зубами, чтобы содрать пластмассовую обертку с леденца, и сунула его в свой маленький прелестный ротик. С помощью влажной марли Сэнди очистила руку. Необходимости в швах не было, на руке всего лишь несколько неприятных царапин, которые она покроет сейчас антисептиком и наклеит две больших полоски лейкопластыря. Отделение скорой помощи не было таким занятым, как аналогичные отделения в Америке. Во‑первых, оно находилось в сельской местности, и потому здесь было меньше возможностей получить серьезную травму. На прошлой неделе сюда привезли фермера, которому едва не оторвало руку, попавшую в какую‑то сельскохозяйственную машину, но в тот день у Сэнди и Пэтси был выходной. Здесь происходило меньше тяжелых автомобильных катастроф, чем в таком же американском районе, это объяснялось тем, что британцы, несмотря на более узкие дороги и не столь строгие ограничения скорости, ездили, казалось, гораздо осторожнее. Это был факт, из‑за которого обе американские медички недоумевали. В общем, их работа была относительно цивилизованной.

По сравнению с американскими стандартами в больнице работало больше обслуживающего персонала, и благодаря этому рабочая нагрузка каждой была меньше, что немало удивляло обеих американок. Через десять минут Пэтси посмотрела на рентгеновский снимок и убедилась, что кости в крохотной кисти девочки были целыми. Через тридцать минут Фиона отправилась обратно в свой садик, где подошло время ленча.