– Это герр Бауэр, – дрожащим голосом произнес дворецкий. – Он хочет видеть герра Остерманна.

– Вы договорились о встрече с герром Остерманном? – спросил старший секретарь.

– Отведите нас к нему прямо сейчас, – заявила Петра. Затем она показала пистолет, и все три человека в комнате прекратили свои занятия и уставились на незваных гостей с открытыми ртами и бледными лицами.

Дом Остерманна построили несколько сотен лет назад, но он все‑таки не был данью прошлому. Секретаря‑мужчину, которого в Америке называли бы исполнительным секретарем, звали Герхардт Денглер. Под краем его письменного стола находилась кнопка тревоги. Он нажал на нее сильно и долго, пока смотрел на гостей. Отсюда провода вели к центральной тревожной панели «шлосса» и далее к компании, принимающей сигналы тревоги. В двадцати километрах отсюда служащие центральной станции мгновенно отреагировали на звонок и мигающую лампочку и тут же сообщили о тревоге в отделение Staatspolizei. После этого один из них позвонил в «шлосс», чтобы там подтвердили тревогу.

– Можно ответить на звонок? – спросил Герхардт у Петры, которая, по‑видимому, руководила налетом. Она кивнула, и секретарь поднял трубку.

– Офис герра Остерманна.

* * *

– Hier ist Traudl, – сказала секретарша компании.

– Guten Tag, Traudl. Hier ist Gerhardt, – ответил исполнительный секретарь. – Вы звоните относительно кобылы? – Это была условная фраза, означающая серьезные неприятности.

– Да, когда вы думаете, она ожеребится? – продолжала секретарша, стараясь защитить человека на другом конце провода, если кто‑то слушает на линии.

– Через несколько недель, по крайней мере. Мы сообщим вам, когда наступит время, – коротко ответил он, глядя на Петру и ее пистолет.

– Danke, Герхардт. Wiedersehen. – С этими словами она положила трубку и сделала знак старшему своей бригады.

* * *

– Звонили относительно лошадей – объяснил он Петре. – У нас жеребая кобыла, и она...

– Молчать, – негромко сказала Петра, делая знак Гансу приблизиться к двойным дверям, ведущим в кабинет Остерманна. Пока все идет хорошо, подумала она. У нее были даже основания для улыбки. Остерманн находился за этими двойными дверями, занимаясь работой, которую он делал, как если бы все было в порядке, тогда как они решили, что это не так. Ну что ж, пришло время для него понять, что происходит на самом деле. Она указала на исполнительного секретаря. – Вас зовут...

– Денглер, – ответил мужчина. – Герхардт Денглер.

– Проводите нас в кабинет, герр Денглер, – предложила с какой‑то странной «детской» интонацией в голосе.

Герхардт встал из‑за стола и медленно пошел к двойным дверям, опустив голову, его движения скованные, словно колени были искусственными. Дортмунд и Фюрхтнер знали, что так действует на людей вид угрожающего им оружия. Секретарь повернул ручки и толкнул двери, открыв перед ними кабинет Остерманна.

Письменный стол был огромным, позолоченным, как все остальное в здании, и стоял на гигантском красном ковре. Эрвин Остерманн сидел спиной к ним, наклонив голову и разглядывая компьютерный дисплей.