|
Пусть Кэли Джон хоть два часа пробудет у фотографа, но своего ковбоя он найдет на том же самом месте. Разве что за спиной у него будет прилеплена к витрине жевательная резинка. Этот Г... Может быть, даже было бы проще, если бы в письме была именно буква Г... Этой ночью Джон несколько часов кряду рассматривал письмо в лупу под разным освещением, и то ему казалось, что это Р., то О., а иногда даже В. или Э... Будь это буква Э, ничего бы не изменилось. Хотел ли он, чтобы что-нибудь изменилось? И этот вопрос он тоже с яростью отбрасывал. Потому что, в конце концов, если это Э, то надо было просто продолжать жить, как он жил. Разве он не привык к такой жизни за эти тридцать восемь лет? А если Неназываемый больше не тот, кого нельзя называть? - Ну вот... Фотограф появился с большим мокрым отпечатком. - Хотите, чтобы я его высушил и вы его взяли бы с собой? Ну а пленка высохнет только через два-три часа. - Отдайте ее мне. Он схватил ее, скатал в желатиновый комок и запихал в карман. Тем временем высох отпечаток, который он уложил в коричневый конверт, так и не посмев на него взглянуть. Когда он вышел, Майлз Дженкинс отлепил свое бесконечное тело от витрины и последовал за ним, не говоря ни слова. Было ли это возможно? Ровно тридцать восемь лет жил он с одной мыслью, с одной уверенностью и в каком-то смысле сжился с ней. Она стала осью его существования и в большей или меньшей степени оказывала влияние на все, что его окружало. В одно прекрасное утро один уже немолодой человек отправился на завтрак к этой сумасшедшей Пегги Клам. Разве в глубине души не любил ли он всегда Пегги и не водила ли она его все время за нос? Кстати о Пегги... Если это было Г., то она тоже ошибалась, она все время ошибалась, и хорошие становились плохими, а плохие - хорошими. Он сам это понимал. Итак, старая безумица Пегги затащила его в мебельный склад, купила бочонок ржавых гвоздей и его самого заставила купить старый зеленый баул. Он знал, что Дженкинс под маской своей невозмутимости задавался вопросом, когда они пойдут покупать машину и какую марку выберут. Ну а Кэли Джон мучился мыслью, в каком углу изучить отпечаток, который был у него и который он нес как драгоценность. В барах за ним будут наблюдать. Пойти к Пегги? На это уйдет не один час, и придется ей все рассказывать в перерывах между ритуальными телефонными звонками. Кто знает? Не побежит ли Пегги к сестре и не бросится ли ей в объятия? Или просто разорвать письмо? В холле гостиницы "Пионер Запада" было слишком людно. Кэли Джон нигде не чувствовал себя в безопасности. В этом шероховатом конверте, который он держал в руке, находилась честь одного человека. Может быть, его собственная? Он пошел быстрее и остановился перед гаражом, где продавались подержанные машины. Не в пример Дженкинсу, ни марка, ни форма, ни цвет машины его не интересовали. Ему требовалась машина, чтобы удобнее было переезжать с места на место, пока он не найдет решения. Он не взял самую дешевую машину, боялся, что она ненадежна, а выбрал подороже, подписал чек и заполнил бумаги, пока Майлз Дженкинс отправился со служащим гаража испробовать машину на улицах города. На секунду его оставили одного в застекленной конторе, он вытащил конверт и уткнулся в то место, которое так хорошо знал. На фотографии оно было еще хуже, чем на оригинале. |
