Услышав его биение, она судорожно вздохнула, поняв, что попала в серьезный переплет. Однако волноваться в связи с этим ей в данный момент почему-то не хотелось, ее клонило в сон…

Разбудил ее нежный поцелуй Доминика.

– И долго я спала? – тряхнув головой, спросила хриплым голосом она, плохо понимая, где они находятся.

– Пора приводить себя в порядок, сейчас уже почти шесть утра, – сказал Доминик.

К этому сердце Калли не было готово, однако делать было нечего, оставалось только смириться с мыслью о скором и неминуемом расставании. Доминик вздохнул и добавил:

– Я думаю, что в здание вот-вот придут охранники. Раз они уходят отсюда в полночь, значит, и возвращаются сюда спозаранку.

Калли попыталась отстраниться хотя бы мысленно, однако тотчас же поняла, что для этого потребуется значительное усилие, пожалуй, даже большее, чем для того, чтобы просто отодвинуться от него и встать. Ничего, подумала она, придется делать это медленно, шаг за шагом. Но и это ей не помогло.

Словно бы желая подбодрить ее, Доминик наклонился к ней и поцеловал ее в губы. Калли вздохнула и отчаянно заморгала, сдерживая наворачивающиеся на глаза слезы. Слава Богу, подумалось ей, что их не увидит в темноте Доминик.

– Спасибо, – прошептала она, не найдя других слов для выражения захлестнувших ее чувств, хотя и понимала, что после всего того, что было между ними, это звучит несколько странно. Однако она благодарила его от чистого сердца, потому что случившееся в эту ночь значило для нее так много, что описать это словами было невозможно. Догадывался ли об этом Доминик? Вряд ли. А если догадывался, то это лишь усугубляло тяжесть ее душевного состояния.

Он ничего не сказал ей в ответ, просто еще раз ее поцеловал. И она целиком отдалась этому поцелую, не задумываясь о том, что потом ей станет совсем скверно, а лишь купаясь в своих приятных ощущениях и воспоминаниях, упиваясь той легкостью, с которой слились воедино их губы и тела.

Когда же Доминик отстранился, ей захотелось, чтобы он произнес нечто колкое и ядовитое, на худой конец смешное, что дало бы ей повод…

Какой-то резкий, лязгающий шум в шахте лифта прервал ход ее мыслей, и она в испуге вскочила, чуть было не поскользнувшись на груде влажной одежды.

– Мистер Колберн! Мисс Монтгомери! Вы нас слышите? – крикнул им кто-то снаружи. – С вами ничего не случилось?

– Мы здесь, в кабине! У нас все нормально! – откликнулся бодрым голосом Доминик.

Послышались отголоски яростного спора, сдобренного крепкими словечками, затем тот же голос произнес:

– Потерпите еще немного, господа! Мы вас скоро освободим!

– Прекрасно! – отозвался деловитым тоном Доминик, снова став образцовым джентльменом, обладающим элегантными манерами и завидной смекалкой, которых так не хватало Калли.

Она принялась лихорадочно одеваться. Доминик помог ей надеть бюстгальтер и то, что накануне вечером было платьем. Они оба действовали молча и сосредоточенно, лелея в душе надежду, что предстанут перед своими спасителями в относительно приличном виде. Правда, особых иллюзий в этом плане Калли не питала, но уповала на то, что увидевшие их люди отнесутся к огрехам в их одежде снисходительно, понимая, в какой ситуации они побывали. Но больше всего Калли опасалась покрыться румянцем, едва только двери кабины откроются. И не столько из страха за собственную репутацию, сколько из боязни каким-то образом навредить Доминику и Стефании на решающем этапе их деловых переговоров.

Калли вдруг сообразила, что еще не надела туфли, и стала шарить в темноте руками по полу. Доминик поддержал ее, боясь, что она потеряет равновесие и рухнет, от его прикосновения ноги ее задрожали, и она действительно покачнулась.