– Фаэтонцы что-то пронюхали?

Волк грустно улыбнулся.

– Не просто пронюхали, – ответил он, – мы подозреваем, что в наших рядах есть предатель. Крот.

– Кому может прийти в голову работать на Фаэтон? – я изобразил искреннее возмущение.

– Ну… в какой-то период после первого контакта имели место даже случаи совместных браков. Мы генетически совместимы. И сейчас остались некоторые… люди. Которые считают, что их модель общества имеет преимущества перед нашей.

Я покачал головой.

– Социологи говорят, это естественный процесс, – Волк снова грустно улыбнулся, – какая-то часть населения всегда будет недовольна. В обычных условиях это никак не может дестабилизировать общество, но при наличии внешнего врага… ущерб может быть очень значительным.

– Насколько все плохо? – спросил я.

– Их экспедиция стартовала неделю назад, – ответил Коммодор.

– Откуда у нас такая информация?

Волк загадочно улыбнулся и оставил вопрос без ответа.

– Мы еще можем успеть? – я задал более правильный вопрос.

– Да. У нас три дня в запасе. Но, боюсь, времени на подготовку не остается совсем. И корабль придется модифицировать, дать вам больше оружия. Боюсь, перелет не будет таким комфортным, как мы планировали вначале.

– Служу планете и Аресу! – сказал я.

– Гриша, – вздохнул Коммодор, – я специально вызвал на разговор тебя, как старшего. Сегодня ваш последний вечер на гражданке перед экспедицией. Прошу, сделай так, чтобы Кай запомнил его. Хорошо?

Я встал с кресла и ответил совершенно не по уставу:

– Принял, командир. Сделаем. И спасибо за разговор.

С этими словами я вышел, не прощаясь, и без формального разрешения.

6

По дороге обратно к жилому корпусу я всё думал о том, как бы посмотреть данные о земной Луне. Фотографии обратной стороны, и отчеты о сделанных находках. Коммодор сказал, что печать Создателей нашли только на Марсе и спутнике Фаэтона. Точнее, остатки печати – очевидно, что устройство вызова было кем-то когда-то разрушено. С учетом сказанного, скорее всего, на Луне ничего не было. И это делало всё происходящее довольно зловещим. В нашем времени Фаэтон разрушен. Марс мёртв. А от множества артефактов в системе не осталось и следа. Это могло означать только одно: Создатели ещё побывают возле Солнца. Вопрос только в том – как скоро.

Кай, несмотря на мою просьбу, остался дожидаться меня. И, наверно, это к лучшему – с ним было легко отвлечься от дурных мыслей.

В нашем распоряжении был электромобиль. Дорогая модель приличной марки, с откидывающимся верхом. Несмотря на прохладный климат, даже тут, у Полигона, выпадали тёплые денёчки, когда можно было прокатиться, не отказывая себе в удовольствии дышать свежим воздухом.

Сегодня был как раз такой день. И вечер всё еще сохранял его тепло. Поэтому я опустил крышу и, не торопясь, тронулся в сторону серпантина, спускающегося вниз, в долину – туда, где километрах в двадцати от базы лежал небольшой городишко.

Когда-то в здешних горах, еще до создания Полигона (да что дам – ещё до космической эпохи!) добывали самоцветы, ценившееся во всём мире. Позднее, уже после промышленного взрыва, тут нашли залежи кристаллов лития, и продолжили разработки. В городке поколениями жили шахтёры, работающие на многочисленных ГОКах, густо рассыпанных по окрестностям. Позднее к ним добавился персонал флотской базы, расположенной на побережье, и самого полигона – как военный, так и гражданский.

Поэтому, несмотря на небольшие размеры, местечко было довольно богатое. Хватало тут и дорогих магазинов, и самых современных развлечений.