Тем временем, гул продолжался. Здание ходило ходуном, из щелей между перекрытиями сыпалась штукатурка и бетонная крошка.

Мы рванули вниз по ступеням со всей возможной скоростью.

– Ты уверен, что мы правильно делаем!? – спросил я через несколько секунд, когда мы оказались внизу лестницы, на узкой и грязной площадке. Тут гул и вибрация ощущались не так сильно. Или же они начали стихать?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Тут должен быть проход в старые штольни, – ответил Кай, – местные специально их делали, еще в период Первой войны с фаэтонцами. Боялись орбитальных бомбардировок.

– Что произошло? – спросил я, – марсотрясение? По-моему, как раз на улицу выбегать положено! Что, если здание на нас обрушится?

– Ты видел дверь? – спросил Кай.

– Входную? – уточнил я, – ну видел… там что, пожар?

Кай пристально на меня посмотрел.

– Точно. У тебя же подготовки не было, – сказал он, словно отвечая на какие-то свои мысли, – Гриша, ты только спокойно, хорошо? Происходящее здорово похоже на атомный взрыв.

Я едва удержался, чтобы не выругаться по-русски. Кай тем временем распахнул дверь на площадке, и скрылся в подвале.

– Гриш, скорее! – крикнул он, посветив фонариком в мою сторону.

Меня не пришлось долго уговаривать.

В подвале было сыро, пахло плесенью и канализацией. Кай вцепился руками в штурвал, установленный на массивном ржавом люке, вмонтированном в пол. Фонарик стоял рядом с ним; его луч упирался в низкий потолок. Мышцы на руках и плечах напарника бугрились, покрываясь упругими жилами.

– Помоги! – процедил он сквозь стиснутые зубы.

Я присоединился к его усилиям. С жутким скрипом штурвал двинулся, проворачивая скрытую кремальеру. Через мгновение мы распахнули люк.

Снизу пахнуло… даже не знаю, с чем сравнить. Наверно, так пахнет в старых шахтах и заброшенных рудниках. Запах горной породы.

Вниз вели ржавые перекладины вертикальной лестницы. Стенок помещения внизу не было видно – луч фонарика терялся в темноте, не достигая их. Но, судя по эху, подземелье было огромным.

– Пошли, скорее! – сказал Кай, и, подавая пример, сам первым полез в люк.

– Подожди, – сказал я, – секунду. Если это путь к спасению – то там, наверху, люди!

– Охрана и персонал знают этот путь, и проследуют за нами, – ответил Кай, – мы можем только помешать эвакуации.

Он спустился на пару ступеней вниз.

– Слушай, ну всё равно! Это как-то не очень правильно! Куча гражданских наверху в опасности, а мы – военные, сваливаем первыми!

– Гриша, – Кай посветил наверх фонариком, – ты что, ещё не понял?

– Понял что?

– Мы были объектом атаки. С очень высокой степенью вероятности. Да пошли же! Внизу поговорим.

Спуск был долгим. Наверно, это хорошо, что фонарик был не очень мощным; думаю, что если стены подземелья и его дно были бы хорошо видны – ощущения от этого спуска были бы так себе… впрочем, итак они были очень своеобразными. Темнота и простор. Как будто вся вселенная сжалась до одной лестницы, медленно плывущей в пятне света от фонарика.

– Осторожнее! Тут лужа, – предупредил Кай, и спрыгнул с лестницы. Внизу, подо мной, действительно маслянисто поблёскивала вода. Я примерился, оттолкнулся, и прыгнул в сторону – туда, где было сухо.

Вздохнув с облегчением, я машинально посмотрел наверх.