– Не похоже, что эвакуация началась! – заметил я.

– Возможно, повреждения здания не такие страшные, как мне вначале показалось.

– С чего ты взял, что это атомный взрыв?

– Я почувствовал, – улыбнувшись, ответил Кай, – у меня кожа модифицирована. Я чувствую электромагнитные поля. А тут меня как будто ошпарило. Это был электромагнитный импульс. Это из-за него электричество вырубилось.

– Да как такое вообще возможно!? – я едва не перешёл на крик, сказывалось эмоциональное напряжение. Все произошло слишком стремительно, – я ведь читал про планетарную оборону! Бомбардировка возможна, только если её полностью смяли. Если у них вдруг появилось подавляющее военное превосходство!

– Не думаю, что это была орбитальная бомбардировка, – Кай пожал плечами.

– Как ещё можно устроить атомный взрыв на военном объекте!?

– Готов спорить, что это была диверсия. Причем операция, подготовленная в большой спешке. Своего рода жест отчаяния, – Кай пожал плечами.

Всё-таки поразительно, как ему удавалось сохранять спокойствие, зная, что там, наверху, совсем рядом только что разверзся атомный ад.

– Почему так думаешь? – спросил я, отряхиваясь.

– Потому, что мы живы, – он пожал плечами, –  значит, их агентура не смогла подобраться слишком близко. Они знали, где мы – но деталей нашего перемещения у них не было. Им пришлось рискнуть. И они проиграли.

– Такое… уже происходило раньше? – предположил я.

– Что ты! – Кай округлил глаза, – совершенно уникальная ситуация. Поэтому я очень волнуюсь за нашу миссию на Венеру. Должно быть, она имеет значение просто невероятной важности. Наверно, поэтому нас до сих пор не посвятили в детали.

Я решил, что пересказывать свой недавний разговор с Волком прямо сейчас не стоит. Не время и не место. Вот когда выберемся, тогда… А ведь коммодор наверняка погиб!

– Допустим, – сдержанно сказал я, –  но сейчас-то что делать? Есть план? Куда дальше?

– В сторону от города, – ответил Кай, и сделал приглашающий жест, – я неплохо изучил план здешних подземелий. Мы сейчас в камере, где когда-то стоял подземный комбинат. Его, конечно, давно разобрали – на сырье. Местные выработки истощились. Отсюда есть выход на нижние горизонты, а там – проход аж до самого перевала Барьерного хребта, – он посветил фонариком по сторонам; всюду был камень, покрытый трещинами и кое-как валяющимися осколками породы.

– Идти километров двадцать! – воскликнул я.

– Ага, – согласился Кай, – поэтому лучше не мешкать. Нам надо выйти на связь как можно скорее. Космодром и корабль, предназначенный для нашей миссии, тоже могут подвергнуться нападению. Надо предупредить!

– Думаю, они итак догадались, – сказал я, – и приняли меры. Надеюсь.

– Возможно, – кивнул Кай, – но это не причина, чтобы тут задерживаться, да?

Я вздохнул, опустил взгляд, и поплёлся следом.

Вот почему мне так «везёт» на подземелья? Я ведь действительно очень, очень сильно не люблю замкнутые пространства. Да, научился с этим справляться – особенно, когда точно понимаю, что происходит, и есть вера в то, что всё под контролем. Как в орбитальной капсуле. Или на центрифуге. Или даже в том подземелье, которое мы нашли с Катей – там тоже было неуютно, но все механизмы исправно работали, да и продлилось это совсем не долго… а тут – впереди двадцать километров пешком по заброшенным шахтам, на чужой планете, бр-р-р-р….

– Слушай. А, может, город пострадал не так сильно? Здание клуба-то вроде устояло! Может, просто поднимемся, а? Вызовем эвакуационную команду? Хотя бы на связь выйдем?

– Гриша, это не очень разумно! – ответил Кай, – там паника.