– А ведь мы будем первыми людьми на Венере! – Кай прервал мои размышления, – и когда-нибудь про нас будет знать каждый школьник. Когда снимут секретность, конечно.

– Круто, – ответил я, и не смог сдержаться, чтобы язвительно не добавить: – и как это согласуется с твоим видением скорого Апокалипсиса?

– Ну, после гибели наших  врагов и нашей окончательной победы, – не растерялся Кай, – когда снова будут школы. Героев Ареса будут знать только адепты. А на Марсе останется ещё много других богов. А вот военных, космонавтов, первых на Венере – будут знать все.

Я поглядел на напарника, и не смог сдержать улыбку.

– Ещё один мир из трёх, где есть жизнь, – ободрённый, продолжал Кай; отсветы молний отражались в его глубоких чёрных глазах причудливо и зловеще, – и единственная в своём роде во всей солнечной системе!

– Из четырёх, – поправил я, – на Земле господствуют одноклеточные, и совсем недавно возникли эукариоты.

– Серьёзно? – Кай удивлённо поднял брови, – не знал.

Я прикусил язык.

– А чем Венера уникальная-то? – спросил я, чтобы сменить тему.

– Ну, как. Направление вращения же, – Кай пожал плечами, – я его имел ввиду. Неизвестно, почему творцы решили закрутить этот мир в другую сторону.

Вот как… я ведь наверняка это знал. Надо было просто вспомнить. В моём времени у Венеры, кажется, есть такая же особенность.

И что это, по мнению Камелии, должно значить? Творцы ошиблись?

Сели мы благополучно. Бухта действительно была хорошо защищена от внешнего шторма, и волнение было относительно небольшим. А через пару часов буря закончилась. Выглянуло Солнце – непривычно огромное и яркое. В небе повисли сразу три радуги, сформировав что-то яркого тоннеля над узкой полоской воды, куда привенерианился челнок.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Мы двигались к ближайшему берегу с помощью водомётов. Во время спуска они скрывались под тепловой бронёй, но сейчас выдвинулись в мореходное положение.

Я вглядывался в приближающуюся иссиня-зелёную стену.

Деревья тут были огромными! Ни на Земле, ни на Марсе я подобных не видел. Наверно, так мог бы выглядеть легендарный Иггдрасиль – мощные стволы высотой в две-три сотни метров, увенчанные густыми кронами. Под этими кронами заросли шли ярусами – от исполинских лиан, до кустарников, больше похожих своей высотой и размерами на земные деревья.

Какая живность могла водиться в этом «эдеме» я хорошо себе представлял. Мы встречали реконструкцию кое-каких экземпляров на полигонах. Я автоматически потёр раненое плечо, которое вдруг начало тревожно зудеть.

– Следующие двенадцать часов должна быть хорошая погода! – Кай сверился с данными, полученными от «Гимероса». Корабль как раз в этот момент, пролетая над нами, уходил на очередной виток.

– Это радует, – ответил я, – должны успеть дойти.

Я открыл карту, и сверился с маршрутом, предложенным компьютером. Путь был, прямо скажем, очень приблизительным, и не учитывал множество факторов, недоступных для анализа с орбиты.

Берега мы достигли до обидного быстро. Кай выбрал точку высадки – что-то вроде небольшой песчаной косы, примыкающей к дельте небольшой речки, впадающей в бухту. Очевидно, коса была намыта водой, текущей из материка. Узкая полоска песка ныряла под нависающие над водой кроны нижнего яруса. Радары и оптические сканеры показывали, что никаких сюрпризов рельефа под густой растительностью не ожидается.

– Надо перекусить перед выходом, – предложил Кай, – идти далеко, а там, – он махнул в сторону джунглей, – может не быть возможности.