За дверью продолжали стучать, но мне было на это наплевать. Я еще сильнее сжал ноги, и брюнетка начала задыхаться.

Я немного отпустил ее, и она застонала.

— Вы поднимите руки и откроете наручники, — приказал я. — В противном случае я задушу вас.

— Я не могу достать их, — жалобно проговорила она.

Я дал своим ногам соскользнуть до ее бедер и, схватив их, повис всем своим весом на запястьях.

Она подняла одну руку, ее рука дотянулась до наручника и нашла рычаг. Я резко раздвинул ноги, и она упала на пол с глухим шумом. Без особого труда мне удалось освободить вторую руку, и я почувствовал себя намного лучше. Без всякой нежности я поставил брюнетку на ноги. Она продолжала стонать. Я проворчал:

— Сейчас вы сделаете то, что я вам скажу! В противном случае я вас убью! Вы поняли?

Она со слезами кивнула головой.

— Да, понимаю, — прошептала она.

— Снимите бюстгальтер и штаны.

Она хотела протестовать, но я схватил ее за горло и начал душить. После этого уже не возникало никаких проблем. Она очень быстро сняла бюстгальтер и штаны. Ее груди были похожи на спелые плоды, а между бедрами у нее была густая черная растительность. Но теперь не время было заниматься инвентаризацией. Я толкнул ее в центр треугольника и надел наручники. Из-за разницы в росте между нами кончики ее пальцев едва касались пола, и все тело оказалось вытянутым. На ней по-прежнему были ее очки в черной оправе, которые довольно эротично контрастировали с ее бело-розовым телом. Я подобрал хлыст, который она уронила, и встал позади нее. Я был почти уверен, что не очень пострадал от ее действий, но по-прежнему чувствовал себя плохо. Она должна была заплатить мне за это. Все семь ремешков плетки просвистели, и она закричала, когда все они обрушились на ее круглые ягодицы.

Я бросил хлыст посредине зала и пошел посмотреть на верстак. Лучшим выбором мне показалось взять тяжелую палку с наконечником. Я ухватил ее за один конец и несколько раз взмахнул ею в воздухе. Наконечник служил отличным оружием. Я вернулся к двери, где кто-то усиленно продолжал стучать, отодвинул засов и сделал шаг в сторону. Дверь широко распахнулась, и Карл двумя огромными шагами вошел в зал и внезапно остановился при виде голого тела девушки, распятого на треугольнике. Так как она кричала и стонала, то даже не сразу заметила его. Но он, разумеется, сразу увидел ее. Его глаза неожиданно заблестели, и он пропел языком по нижней губе.

Я сделал шаг вперед и, широко размахнувшись, сильно ударил его палкой по черепу. Он упал на колени, и я без труда вытащил пистолет из его заднего кармана.

Потом я отбросил палку и стал поспешно одеваться. Когда я закончил, Карл по-прежнему оставался на четвереньках и начал понемногу трясти головой, что-то бормоча себе под нос.

Выйдя из зала, я старательно закрыл за собой дверь. С другой стороны тоже был засов, который я задвинул. У Карла, безусловно, до завтрашнего утра будет мигрень, сказал я себе, но мисс Апплеби, висящая голой на треугольнике, и хлыст на полу будут в его распоряжении, пока кто-нибудь не придет и не откроет дверь в этот подвал.

Когда я вошел в комнату с книгами, Пемброк работал за своим столом. Его глаза округлились, когда он увидел меня. Потом он заметил пистолет в моей руке и совсем занервничал.

— Встать!

— Нет, послушайте, Бойд, — заговорил он. — Может быть, я немного поторопился, но я уверен, что мы сможем…

Я прицелился в лампу на письменном столе в метре от него и выстрелил. Лампа разлетелась на тысячу кусочков с громким шумом, Пемброк поднялся, бледный, несмотря на его бронзовый загар.

— Раздевайтесь! — приказал я.

— Но…

Я направил пистолет на него, и его пальцы начали судорожно расстегивать пуговицы.