— Я… я прошу прощения.

Манни изумленно смотрел на Мишу. Но как же в таком случае это назвать?

Миша словно прочел его мысли.

— Здесь нечто гораздо большее, Манни. Совсем не то, что ты думаешь. Это все очень серьезно. Манни не спускал с него глаз.

— То есть ты хочешь сказать, что это не мимолетная связь?

— Совсем нет. Я влюблен в нее. По уши влюблен. Манни с трудом сдержался, чтобы не захлопать в ладоши от радости. Какое счастье! Он терпеть не мог Веру Левину, которая влезала во все дела мужа. Постоянно задает вопросы, проверяет поступление авторских. Уже не раз ясно дала понять, что не доверяет им с Сашей.

— И как я понял, она в тебя тоже влюблена? Миша кивнул.

— И что же вы собираетесь делать?

— Пока не знаю. Но это, конечно, не может так продолжаться. Тайком пробираться к ней в квартиру, тайно встречаться во время поездок… Нам этого недостаточно. Это сводит нас обоих с ума. — Миша сделал глоток виски. — Ненавижу всякие уловки, обман. У меня это вызывает ощущение грязи. От этого наши с Сириной отношения кажутся какими-то… нечистоплотными. Но это совсем не так, Манни. Они прекрасны и чисты.

Манни согласно кивал, стараясь не выдать своих истинных чувств. Миша, кажется, и в самом деле верит в то, что у них с Сириной что-то особенное, что-то большое, а не просто грандиозное траханье. Прекрасно! Просто прекрасно!

— Но вот эта постоянная необходимость прятаться и лгать все портит, — продолжал Миша. — Я это терпеть не могу. Но главное, что меня мучит, — это… неверность.

— Ты собираешься рассказать Вере?

— Придется. И боюсь, довольно скоро. Это не может долго продолжаться.

— По-моему, чем скорее, тем лучше. Тогда тебе не придется лгать и прятаться. Ты сразу лучше себя почувствуешь.

— Легко сказать! Это может убить Веру. Она такого не заслужила. Ей будет очень больно. А Ники…

Голос его прервался. В темных глазах застыла мука. Он не мог заставить себя причинить боль жене и сыну.

— Ники еще слишком мал, вряд ли он что-нибудь поймет. И потом, что бы ни произошло, ты ведь будешь с ним видеться. Вера женщина разумная. Ей, конечно, будет больно, но она оправится. Может быть, даже скорее, чем ты думаешь.

— Что ты хочешь сказать?

— Сам посуди. Она молода, красива, богата, независима. У нее широкий круг знакомых. Думаю, она недолго останется в одиночестве.

— По-твоему выходит, я даже окажу ей услугу? Манни пожал плечами:

— Лучше дать ей свободу, и себе самому тоже, кстати, чем продолжать жить в браке, который не удался. Разве не так?

— Да, пожалуй… Да, конечно, ты прав, только… я пока ни в чем не уверен. Знаю только, что люблю Сирину и хочу быть с ней.

— Ну, если ты в этом уверен, то все остальное последует само собой. Ты ведь знаешь, что надо делать, чтобы быть с ней.

— Да… кажется, я просто пытаюсь отодвинуть неизбежное.

— А как относится ко всему этому Сирина?

— Она в нетерпении. Но она меня понимает.

— Невероятная женщина! И у вас с ней очень много общего.

— Правда? Ты в самом деле так считаешь? — Он помолчал. — А ведь это ты нас познакомил.

— Признаю свою вину.

Тогда он даже не догадывался, какую это может сослужить службу…

Миша допил виски.

— Мне пора идти.

— Больше выпить не хочешь?

— Нет. Пора укладывать вещи. — Он встал, потянулся. — Спасибо, что выслушал меня, Манни.