Вера с удовольствием наблюдала эту сцену. В то же время ее очень удивило то, что Миша не позвонил родителям, приехав в Нью-Йорк. Что-то здесь не так… Может, просто слишком занят? Нет, не то… Слишком занят, чтобы повидать родителей? С ним что-то происходит.

Обед представлял собой настоящий пир. Огромные порции радовали глаз, вкус и обоняние. Стол, накрытый на тридцать человек в большом обеденном зале, сделал бы честь императорскому дому Романовых, с которыми часто сравнивали семью Буним. Массивные серебряные канделябры в стиле барокко освещали множеством свечей стол, украшенный нежно-розовыми душистыми пионами, антикварным китайским фарфором, серебром и хрусталем. Картины на стенах изображали пасторальные виды и дворцы Санкт-Петербурга и окрестностей. Шторы на огромных французских окнах задрапированы малиновым шелком с греческой классической отделкой из золотой нити.

Верин дедушка поднял тост за внучку, после чего все приступили в закускам, включавшим черную икру и копченого лосося. На десерт подали шоколадный мусс и напиток из клубники и ревеня с имбирным мороженым. За время обеда отведали не менее шести различных видов вин, самых дорогих, наилучшего качества. За спиной у каждого гостя стоял лакей в бриджах и напудренном парике, предупреждавший все его желания. Манни, любивший вкусно поесть, чувствовал себя на седьмом небе. Восхитительные деликатесы компенсировали даже то обстоятельство, что его посадили рядом с графиней Дардли, известной своим злым язычком. В ходе обеда Манни пришел к выводу, что она вполне заслужила эту репутацию. Несмотря на древнюю родословную и блестящий ум графини, пять минут беседы с ней могли вызвать мысли о самоубийстве даже у самого утонченного собеседника.

Вера и Миша наблюдали за Манни с едва заметными улыбками на губах, время от времени ловили его взгляд и подмигивали, садистски наслаждаясь его мучениями. Они едва прикасались к еде, с трудом удерживая нетерпение и ожидая конца обеда. Когда подадут бренди, сигары и кофе и все встанут из-за стола, можно будет улизнуть наверх, побыть наедине.

В конце концов их терпение было вознаграждено. Все разбрелись по гостиным. Вера повела Мишу наверх в свою спальню с террасой. Некоторое время они пили шампанское, глядя на ночной город, так же как в первый вечер их знакомства. Делились впечатлениями, разговаривали о своих карьерах.

— Я буду заниматься изучением и каталогизированием наиболее интересной мебели французского и вообще европейского происхождения, — говорила Вера. — И еще картинами некоторых мастеров старой школы. Но не только. Буду пытаться приобретать мебель и картины для аукционов. Благодаря друзьям нашей семьи и тем связям, которые у меня появились за время учебы, я смогу выйти на людей, обладающих или унаследовавших значительные коллекции.

— Значит, ты будешь пытаться убедить их пустить свои коллекции на продажу через «Кристи»?

— именно. В некоторых случаях это не представляет большого труда, иногда наследники терпеть не могут предметы старины и антиквариат, в других случаях им нужны деньги, а иногда — и то и другое.

— У тебя это здорово будет получаться.

— Надеюсь. Я многому научилась, и, кроме того, я люблю эту работу.

— Скоро приступишь?

— На следующей неделе. — Она подняла на него глаза. — Но этим летом аукционов не будет, так что у меня будет достаточно времени для других вещей.

— Это хорошо.

По его тону Вера сразу поняла — он что-то скрывает. Хочет о чем-то поговорить, но не решается. Или не может найти слова.

— Пойдем посидим.

Она подошла к кушетке под навесом. Той самой, где они впервые занимались любовью. Шесть долгих лет назад…

Некоторое время они сидели молча, прихлебывая шампанское.