— Где… — с трудом прохрипел он. Попытался прочистить горло. — Где я?

— Сент-Винсент.

Она развернула одноразовый термометр.

— Где? — переспросил он.

— В больнице Сент-Винсент. Гринвич-Виллидж. — Она приготовила градусник. — Ну-ка откройте рот.

Миша послушно раскрыл губы, принял градусник, снова закрыл. Какого черта! Что он здесь делает?

Медсестра вынула термометр, взглянула, пометила что-то в своей таблице. С полуулыбкой перевела глаза на него:

— Добро пожаловать обратно в мир живых. Посетители давно ждут. Сейчас я их впущу.

Посетители?.. Он ничего не мог понять.

Медсестра вышла. В следующее же мгновение дверь снова открылась. В палату осторожно вошли мать, отец, Манни и Саша. Медленно подошли к его кровати. Лица встревоженные, испуганные.

Соня наклонилась, коснулась губами его лба. С трудом подавила рыдание. У Дмитрия в глазах стояли слезы. Он с трудом сдерживался, чтобы не кинуться к сыну, но не решался до него дотронуться, боясь причинить боль. Манни, никогда не терявший присутствия духа, прекрасно владевший собой в любой ситуации, сейчас откровенно растерялся. Миша никогда еще не видел его таким расстроенным. Саша стоял с каменным лицом… впрочем, как и всегда.

Соня выпрямилась. По лицу ее текли слезы.

— О, Миша, Миша!..

Миша почувствовал, что его глаза тоже наполняются слезами при виде их горя.

— Что… почему… почему я здесь?

— Произошел несчастный случай. Тебе очень повезло, что ты остался жив, сынок.

Несчастный случай?.. Как?

— Несчастный случай с мотоциклом.

Соня непроизвольно сделала ударение на последнем слове. От него это не укрылось. При всей своей всепоглощающей любви мама не может сдержать гнев.

Внезапно на него нахлынули воспоминания о предыдущем вечере. Мотоцикл. Он вспомнил, как пошел в гараж, чтобы вывести его. Он собирался на встречу с Еленой. Вспомнил, как выехал из гаража. Но больше ничего не помнил.

— Я… со мной… со мной все в порядке?

— Пройдет много времени, пока ты поправишься, — ответил Дмитрий. — И это будет нелегкое время. Физиотерапия и все такое.

— А что… что случилось… со мной?

— Сломана левая нога. — Соня не могла продолжать. Слезы ручьем хлынули из глаз. — И…

— И левая рука сломана, Миша, — проговорил Дмитрий. — Тяжелый перелом.

У Миши голова пошла кругом.

— Но кисти у меня в порядке? Насколько все плохо? Сколько понадобится времени, чтобы рука зажила?

— Не стоит паниковать, — произнес Манни. — Врачи говорят, все будет хорошо. Как сказал твой отец, с помощью физиотерапии и кое-какого другого лечения рука в момент станет как новенькая.

— И сколько он продлится, этот «момент»? Манни пожал плечами:

— Может быть, несколько недель. Но скорее несколько месяцев. По меньшей мере.

— Господи, Манни! А как же мои гастроли? Все ведь уже расписано!

— Об этом не беспокойся, старина. Меры уже приняты.

— Твой график свободен до тех пор, пока ты окончательно не поправишься и снова сможешь играть, — добавил Саша.

— Да вы просто кудесники! Я не представляю, как вы этого добиваетесь. Вы действительно обо всем позаботились?

— Спрашиваешь! — ответил Манни. — Нет проблем. Твое дело поправляться.

— Не могу поверить, что это произошло со мной!

— И тем не менее, — заговорила Соня.