– Я пришел выяснить, не смогу ли я убедить вас съесть что-нибудь, святая жрица. – Он поднял миску. – Я бы предложил нечто большее, но это все, что они позволяют.

– Благодарю вас, Дат’Ремар, но я не голодна.

– Несмотря на желания некоторых, здесь нет ни яда, ни какого-либо наркотика, госпожа Тиранда. Уверяю вас. – Холеный Высокорожденный поднес кончик ложки ко рту и проглотил немного коричневой субстанции. В ту же секунду, его лицо исказилось. – Единственное, чего я не могу вам гарантировать, так это вкуса… и за это приношу свои извинения. Вы заслуживаете лучшего.

Она на мгновение задумалась, а затем, решив рискнуть, ответила:

– Хорошо. Я поем.

Отреагировав на ее слова, сфера опустилась. Дат’Ремар наблюдал за этим процессом, не отрывая взгляда от жрицы. Если бы ее сердце уже не было отдано, Тиранда нашла бы Высокорожденного очень привлекательным. В чародее было мало того высокомерия и наглости, которые она видела у многих представителей его касты.

Зачерпнув ложку, Дат’Ремар поднес еду Тиранде. Посуда и ее содержимое слегка замерцали, проникая сквозь зеленую завесу, что окружала жрицу.

– Вы должны слегка наклониться вперед, – обратился он к ней. – Сфера не позволит моей руке пройти сквозь нее.

Жрица сделала то, о чем ее попросили. Дат’Ремар был прав, когда сказал, что у еды нет вкуса, но, тем не менее, Тиранда была рада и этому, хотя и не выдавала своих эмоций. Внезапно ей показалось, что ее голод усилился в десять раз, но эльфийка была предельно осторожна и старалась не выдать себя. Высокорожденный мог сочувствовать ее положению, но он по-прежнему служил повелителю демонов и Азшаре.

После второй ложки Дат’Ремар осмелился снова заговорить с ней:

– Если бы вы только перестали сопротивляться, все стало бы намного проще. Иначе ваше присутствие в конечном итоге утомит их. Если такое случится, боюсь, госпожа, ваша судьба окажется не из приятных.

– Я должна следовать пути, указанному мне Матерью-Луной, но благодарю вас за искреннюю заботу, Дат’Ремар. Такое отношение здесь, во дворце, греет мне душу.

Высокорожденный склонил голову набок.

– Есть и другие, но мы знаем свое место и потому ничего не говорим необдуманно.

Внимательно посмотрев на него, Тиранда решила, что пришло время копнуть глубже:

– Но ваша преданность королеве не подлежит сомнению.

Высокий ночной эльф выглядел оскорбленным.

– Разумеется! – Немного успокоившись, он добавил: – Хотя мы уже не так боимся ее решений, как раньше. Она слушает не нас, тех, кто хорошо понимает и принцип действия Источника, и его силы, а чужаков. На всей нашей работе поставлен крест лишь для того, чтобы привести в этот мир повелителя Легиона! Мы так многого желали достичь, я…

Чародей закрыл рот, наконец осознав, как прозвучали слова, слетевшие с его губ. С мрачной решимостью Дат’Ремар молча продолжил кормить Тиранду. Эльфийка ничего не сказала, но увидела достаточно. Высокорожденный пришел сюда скорее ради себя, чем ради нее. Дат’Ремар нуждался в своего рода покаянии, чтобы упорядочить смутные мысли, терзающие его душу.

Не успела Тиранда опомниться, как миска опустела. Ночной эльф собрался было поставить ее на место, но жрица, выждав пару мгновений, быстро спросила:

– Можно мне еще немного воды?

Вместе с едой приносили еще и небольшой бурдюк, но, как и к еде, Тиранда никогда не прикасалась к его содержимому. С рвением, по которому можно было предположить, что Дат’Ремар и сам не желал прекращать их встречу, он быстро схватил мешок. Открыв горлышко, эльф поднес сосуд к пленнице, но барьер не пропускал бурдюк к ее губам.