И вот, используя стремительность и коварство, которые и делали его единственным, кто когда-либо сидел по правую руку от Саргераса, Архимонд разработал новый план сражения, который должен был окончательно истребить тех несчастных существ, что защищали это захудалое королевство. Им будет некуда бежать, никакого помилования в последнюю минуту. Демон знал, что теперь ему противостоит еще не проявивший себя, неизведанный противник, единственным достоинством которого было наличие куда более здравого смысла, чем у шута, командовавшего прежде. Этот новый лидер на мгновение позабавил Архимонда своей удачливостью, но удача в долгосрочной перспективе – ничто.

«Я принесу тебе новый трофей, мой господин», – подумал про себя он, уже представляя, как сотни закованных в цепи, плачущих пленников ведут к повелителю Легиона.

«Я принесу тебе, чем порезвиться, – добавил Архимонд, представляя себе те ужасные, мучительные смерти, которые Саргерас дарует каждому из выживших в войне. – Я принесу тебе этот мир…»

Клин демонов продолжал прорезать фронт, несмотря на все попытки ночных эльфов остановить его. Даже помощь Земельников и других рас, уже перемешавшихся с защитниками, не замедляла процесс.

Линия инферналов образовывала острие клина, прорываясь с чудовищной скоростью. Их хорошо охранял эредар, создавший вокруг щит, который не пропускал ни одного смертоносного оружия. Даже боевые молоты Земельников выбивали лишь искры, и то за мгновение до того, как их обладатели оказывались сокрушены грандиозным натиском каменных демонов.

В то время как те, кто находился в центре, тщетно пытались сдержать хотя бы острие клина, орда демонов вдвое усилила свой натиск на тех, кто находился сразу за линией инферналов. Уже изрядно потрепанные, эти солдаты становились легкой добычей.

Поначалу медленно, а затем все с большей уверенностью, Пылающий Легион начал разделять войско ночных эльфов надвое. Никто не сомневался, что если демонам удастся задуманное, то исход этого дня – и всего мира – будет ясен.

Ронин и Лунная Стража делали все, что могли, но они были смертны и страдали от истощения сильнее, чем эредары или прочие заклинатели Легиона. Более того, им приходилось опасаться и за собственные жизни, потому что Архимонд сосредоточился на них, как никогда раньше.

Внезапно чародей ночных эльфов, стоявший справа от Ронина, пронзительно закричал и тут же усох, словно из него высосали всю влагу. Спустя кошмарную секунду маг мог констатировать первую смерть.

А затем Ронин почувствовал, что по его собственному телу распространяется сильнейшее ощущение сухости. Задыхаясь от незамедлительно последовавшего обезвоживания, он едва успел выстроить щит против заклинания.

Один из Лунных Стражей сумел подхватить мага, когда тот начал падать, и оттащил с поля битвы.

– Воды… – попросил Ронин. – Принеси воды!

Ему принесли бурдюк, который он опустошил, не пролив ни капли. И даже тогда Ронин чувствовал себя так, словно не пил уже больше суток.

– Кир’алтиус тоже мертв, – доложил пришедший ему на помощь чародей. – Все произошло так быстро, мы не успели ничего предпринять…

– Трое здесь… сколько на других позициях? – Огненноволосый заклинатель поморщился. – У нас нет выбора! Мы ничем не сможем помочь солдатам, если будем так умирать… и все же, если мы отвлечемся, Легион наверняка прорвется через последние ряды!

Ночной эльф перед ним беспомощно пожал плечами. Они оба понимали, что ничего не могут сделать, чтобы изменить ситуацию.

– Помоги мне подняться! Мы должны создать матрицу! Этого по крайней мере хватит, чтобы защитить себя! Может, тогда мы сумеем…

За его спиной раздались звуки горнов, призывающие войско к битве.