— Неправда! — вскричала Эзме.

В самом деле, тогда она думала о другом. Когда Маклохлан вошел в гостиную, она подумала, что в новой одежде и свежевыбритый он выглядит гораздо лучше.

Если бы она призналась в своих мыслях, то подхлестнула бы свое тщеславие, поэтому пришлось сказать лишь часть правды:

— Я беспокоилась о нашем путешествии и о предстоящем деле.

— Вы не считаете меня красивым?

Как он самоуверен! Он не заслуживает честного ответа!

— Нет!

Вместо того чтобы сокрушаться от горя, Маклохлан скривил губы в самой дьявольской, самой ликующей улыбке и шагнул к ней:

— В числе прочего я отлично вижу, когда со мной неискренни! Вот как вы сейчас, мисс Маккалан!

Эзме попятилась:

— Сегодня утром я вовсе не представляла вас без одежды!

Позже — да, представляла, но не утром.

— Совсем?

— Да! То есть… — Она ударилась о подоконник и поняла, что дальше отступать некуда. — Отойдите от меня! И не смейте меня целовать!

Он развел руками с видом оскорбленного достоинства, хотя в глазах его плясали лукавые огоньки.

— Мисс Маккалан, уверяю вас, я не стану вас целовать, если, конечно, вы сами меня об этом не попросите. И тогда уж я не стану ни в чем себя ограничивать!

— Вы… вы… вы! — Она ткнула в него пальцем, словно могла так прогнать его. — Держитесь от меня подальше, или я позову на помощь!

Он не двинулся с места, и его улыбка превратилась в гнусную ухмылку.

— Позвать на помощь вы, конечно, можете, но не забывайте, что окружающие считают нас мужем и женой. Что дает мне право делать с вами все, что я захочу!

Услышав его надменный, но исполненный невежества ответ, Эзме невольно обрадовалась:

— Ничего подобного! Среди прочего, по закону 1679 года о неприкосновенности личности, муж не имеет права лишать жену свободы с целью силой вынудить ее к супружеским отношениям!

Ее слова, отрезвили его, и ухмылка превратилась в мрачную гримасу.

— Да уж, кому и знать о таких вещах, как не вам! К счастью для нас обоих, я не собирался вас целовать.

— И кто из нас теперь лжет? — спросила Эзме, хотя и понятия не имела, хотел он в самом деле поцеловать ее или нет. — Только не думайте, будто я хотела сделать вам комплимент! — добавила она. — Вы, наверное, охотно поцелуете любую женщину от пятнадцати до семидесяти лет — причем без всякого предлога.

— Ну а вас, наверное, вообще никто и никогда не поцелует! — парировал он, после чего круто развернулся, вышел и сильно хлопнул дверью, как надменный, испорченный повеса, каким он, собственно, и был.

Правда, целовал он ее как нежный, страстный любовник.

Глава 4

— Мадам! — крикнул слуга через закрытую дверь чуть позже.

Маклохлан все не возвращался, но Эзме и не удивилась бы, узнав, что он намерен просидеть всю ночь в общем зале.

— Войдите! — ответила она, кладя свод законов на стол.

После по-детски бурного ухода Маклохлана она решила освежить в памяти раз нишу в шотландском и английском законодательствах, чтобы заранее быть ко всему готовой. Она не намерена попусту тратить время и размышлять об умственном состоянии Маклохлана, как и о других его способностях, в том числе и в постели…

Неожиданно в комнату стремительно вошел Маклохлан, он нес большой поднос с накрытыми крышками блюдами, словно заправский официант. Странное занятие для аристократа, и Эзме пришло в голову, что он просто пьян. Но она ошиблась. Его походка была уверенна и легка, движения грациозны, с подносом он управлялся виртуозно.