Эзме присела на краешек резного позолоченного стула у письменного стола и рассеянно открыла крышку чернильницы. В ней не было ни капли чернил.

— Надеюсь, в вашей подлинности никто не усомнился?

— Я и сам почти никого не узнал, так что… нет, никто не усомнился в моей подлинности, пышечка.

Она скрестила руки на груди:

— Пожалуйста, не называйте меня, пышечкой!

Он встал и подошел к ней, скрестив руки на груди:

— А вы меня — утеночком!

Если он думает, что она испугалась, он заблуждается!

— Я перестану звать вас утеночком, если вы перестанете звать меня пышечкой!

Он кивнул:

— Отлично! Значит, договорились. А теперь я иду спать. — Он направился к двери, потом остановился и с ухмылкой обернулся. — Неужели не пожелаете мне спокойной ночи?

Эзме едва не задохнулась от негодования:

— Мы сейчас одни и почти полдень, так что… нет, не пожелаю!

— Очень жаль! Вы замечательно целуетесь — для неопытной девственницы, — с невинным видом заметил он, открывая дверь.

Несколько дней назад ей бы захотелось швырнуть ему в голову пустой чернильницей за такое дерзкое замечание… А что сейчас? Сейчас она не знала, что и думать о Куинне Маклохлане.

Через два часа Эзме сидела за конторкой. Перед ней лежали несколько листков чистой писчей бумаги, перья и перочинный нож. Чернильницу наполнили самой лучшей индийской тушью; рядом стояла наготове песочница. Эзме дала дворецкому немного своих собственных денег и велела закупить необходимые письменные принадлежности.

Правда, об этом в письме брату она умолчала, только написала, что они прибыли, пока все идет хорошо и Маклохлан уже собрал кое-какие полезные сведения в клубе своего брата. В дверь постучали. Максуини протянул ей карточку на серебряном подносе:

— Миледи, вы дома?

Эзме взяла карточку и нахмурилась, прочитав, кто к ней пришел.

— Да.

Когда дворецкий вышел, Эзме закрыла крышку конторки и, подойдя к зеркалу, разгладила красивое платье из бледно-зеленого муслина в мелкий цветочек. В таком наряде она может чувствовать себя на равной ноге с леди Катрионой Макнэр, хозяйкой Данкоума, которая разбила сердце ее брата.

Глава 6

Когда Катриона вошла, Эзме постаралась скрыть изумление. Конечно, она понимала, что с их последней встречи прошло пять лет и люди не становятся моложе. Одета она была, как всегда, роскошно и стильно: в чудесную светло-серую ротонду с черной оторочкой и такой же серый чепец с черными бархатными лентами. Изменилась не манера, одеваться, а лицо Катрионы. Эзме видела Катриону лишь однажды, в тот роковой вечер, когда Катриона отказала Джейми, но она ни на день не забывала юную красавицу, околдовавшую ее брата.

Лицо Катрионы тогда было мягким, округлым; щеки — полными, розовыми. Сейчас она побледнела и исхудала. В ее зеленых глазах появилось затравленное выражение, похожее на то, что мелькало на лице Джейми, когда он думал, что Эзме на него не смотрит, а сам он глядел в окно в дождливый воскресный день.

— Здравствуйте, мисс Маккалан, — произнесла, хозяйка Данкоума, быстро оглядевшись по сторонам и убедившись, что они одни. — Не знаю, как и благодарить вас за то, что вы приехали в Эдинбург, чтобы помочь мне, — а особенно вашего брата, который это устроил.

Несмотря на то что она сильно изменилась и благодарила ее, Эзме не могла забыть, что Катриона бросила ее брата потому, что тот был слишком беден и незнатен и не мог стать подходящей парой для дочери графа.

— Он очень великодушный… и готов простить многое.