Несмотря на внешнюю невозмутимость экономки, Эзме готова была поклясться: последний вопрос ей совсем не понравился.

— И мистер Максуини помогал вам на кухне? — спросила она, изображая невинность.

— Мистер Максуини пошел звать полицию; уверена, мистер Сондерс это подтвердит. Я подумала, он вам сказал.

— Я не говорила с ним сегодня утром, — ответила Эзме, поворачиваясь к молодому полисмену.

— Д-да; это правда, миледи! — запинаясь, ответил тот. — М-меня позвал д-дворецкий!

Миссис Луэллен-Джонс посмотрела на Эзме исподлобья:

— Неужели вы в чем-то подозреваете мистера Максуини?

— Что вы, разумеется, нет! — воскликнул Куинн. — Я никого из слуг не подозреваю. Мы просто хотим выяснить, что произошло сегодня утром. Примите мою глубочайшую благодарность, миссис Луэллен-Джонс! Если бы не вы, дом, возможно, сгорел бы до основания! Будьте уверены, моя благодарность непременно отразится на вашем жалованье!

В глазах экономки мелькнуло удивление; потом она снова едва заметно улыбнулась и кивнула:

— Спасибо, милорд. Вы все узнали, что хотели?

Она покосилась на Эзме, но та решила, что с экономки пока достаточно.

— Я удовлетворен, — ответил Куинн, поворачиваясь к мистеру Расселу и Сондерсу. — А вы, джентльмены?

— По-моему, мы выяснили все, что можно, — ответил мистер Рассел.

Сондерс кивнул.

После: того как миссис Луэллен-Джонс ушла, Сондерс бочком двинулся к двери.

— П-по-моему, нам пора… если вы не против, милорд, миледи… мистер Рассел…

— Рад видеть, что вам так не терпится приступить к работе! — воскликнул Куинн. — Убежден, что злоумышленники будут в скором времени пойманы, и уверяю вас, что в тот радостный день вы тоже получите подтверждение моей благодарности!

Мистер Рассел встал в позу, неудачно напоминающую о Наполеоне Бонапарте.

— Не сомневайтесь, милорд! Полицейские силы Эдинбурга находятся на должной высоте! Идемте, Сондерс.

С этими словами мясоторговец вышел из комнаты. За ним следовал молодой полицейский, к которому в конце концов вернулась способность говорить.

Куинн остался стоять за письменным столом, словно адмирал на шканцах, и Эзме мысленно подготовилась к очередной ссоре. Пусть приводит какие угодно доводы; она не уедет из Эдинбурга! Но он, ничего от нее не требуя, устало вздохнул, сел на стул и сказал:

— Мне не верится, что эти двое сумеют найти поджигателей.

Может, он решил сделать вид, что их прежнего разговора не было? Или просто решил, что она уедет, потому что он считает, что так будет лучше всего?

— Вот еще одна причина, почему мне следует остаться!

Куинн пожал плечами и ответил неожиданно миролюбиво:

— Поскольку я понимаю, что пытаться заставить вас уехать бессмысленно, я больше не заведу речи о вашем отъезде.

Неужели он наконец понял, что она не сдастся только потому, что он — мужчина и считает, что так будет лучше?!

— Вот и хорошо, — ответила Эзме, вздыхая с облегчением.

— Так вы говорите, что все слуги были на месте?

Такой разговор ей очень нравился. Они беседовали деловито, вполголоса, и в их разговоре не было никаких подводных камней…

— Да, по крайней мере, когда начался пожар, — ответила она, садясь. — Потом, конечно, повсюду царила полная неразбериха. Вы думаете, поджог устроил кто-то из наших слуг?

— Возможно, но я убежден, что это был не Максуини.