После возвращения от Макхита они с Эзме не разговаривали и даже не виделись. Эзме не делала попыток объясниться с ним. Если подумать, зачем ей с ним разговаривать? Он лишний раз продемонстрировал, что не в состоянии сдерживать свои порывы. Если она больше не пожелает его видеть, он не удивится.

— Боюсь, моей жене нездоровится и она не сможет поехать сегодня в гости.

Дворецкий посмотрел на него с вежливым недоумением:

— И самом деле, милорд? Час назад она вызвала к себе горничную, чтобы та помогла ей одеться.

— Ах вот как! Замечательно! — буркнул Куинн, стараясь не показывать, что ему стало легче от этого известия.

— Извините меня, милорд, если, я позволяю себе лишнее, но должен сказать, что все слуги просто очарованы вашей супругой. Во время пожара она вела себя превосходно!

Куинн резко развернулся к дворецкому:

— В каком смысле?

— Она распоряжалась на удивление толково и хладнокровно, милорд.

— Жаль, что меня здесь не было, — вздохнул Куинн.

Поневоле он снова почувствовал себя мальчиком, который признается в чем-то единственному своему союзнику в родительском доме.

— Если позволите мне высказать свое мнение… — начал Максуини, но тут же замолчал.

На лестнице показалась Эзме в вечернем платье и плаще. Прическу она сделала проще, чем в прошлый раз: волосы гладко зачесала назад, почти как в Лондоне, хотя на лбу и на висках плясали задорные кудряшки. Как и раньше, из украшений на ней были лишь простые жемчужные серьги и жемчужное колье; подол платья, который выступал из-под плаща, был украшен всего двумя рядами рюшей. Но даже, в самом простом наряде она была прекраснее любой красавицы, разодетой по последней моде… Нет, еще прекраснее, потому что никакой наряд не сравнится с блеском умных глаз, с полнотой алых губ, которые способны так страстно целовать.

Куинн старался прогнать неуместные мысли. Пора забыть о том, что он чувствовал, сжимая Эзме в объятиях и целуя ее!

Так он внушал себе, пока они ехали к леди Эльвире. Наконец, они прибыли, и настроение у него сразу испортилось. Редко доводилось ему видеть такую безвкусную обстановку!

Едва они вошли в гостиную, как Куинна окликнул знакомый голос, и он помрачнел еще больше. Рамсли! Зачем только леди Эльвира приглашает к себе этого напыщенного дурака? До сих пор ему удавалось держать Рамсли вдали от Эзме! К сожалению, Рамсли явился не один — с ним пришла группа таких же разряженных и напыщенных молодых щеголей.

С широкой улыбкой на круглом веснушчатом лице Рамсли остановился перед ними и жестом подозвал своих спутников, которые уже успели изрядно набраться.

— Дорогая, позволь представить тебе Дугала Максадерланда, лорда Рамсли из Тарна, — нехотя представил своего приятеля Куинн, после того как Рамсли поклонился. — Рамсли, моя жена.

— Очарован, совершенно очарован! — пропел Рамсли, поднося руку Эзме к губам. — Клянусь Богом, Дубхейген, вы настоящий счастливчик!

Куинн плотно сжал губы, а Эзме широко улыбнулась и захлопала глазами.

— Рада познакомиться с вами, лорд Рамсли! — ответила она.

— Мне еще приятнее познакомиться с вами, миледи! Вы еще красивее, чем говорит молва!

Эзме хихикнула; Куинн взял ее под локоть. Пусть он сам не рискует оставаться с ней наедине, но сейчас он может увести ее подальше от назойливого Рамсли.

— Извините нас, Рамсли, мне нужно кое-что обсудить с графом Данкоумом, — бросил он, ведя Эзме к пожилому джентльмену, который расположился в углу.

Катриона, как всегда, сидела рядом с отцом.

Эзме не возражала, когда Куинн увел ее от Рамсли и его приятелей. Все они беззастенчиво глазели на нее, словно раздевая взглядами.