Изменить размер шрифта - +
У старухи в
комнате "буржуйку" тоже исправил, реконструировал, так сказать.
     Зажили мы  с  Александрой Евгеньевной прямо как старосветские помещики.
По вечерам я ее селедкой и картошкой угощаю,  а она меня пшенной кашей.  Чай
пьем из самой что ни на есть редкой посуды. Она мне объясняет, рассказывает:
севр,  сакс...  Я  тогда,  конечно,  ни в  чем этом не разбирался,  но сижу,
поддакиваю:  посуда,  правильно,  красивая была. Никаких подозрений у меня в
отношении старухи не  было.  Я  тогда твердо решил:  просто дали мне еще два
месяца поправки,  и  старуха только предлог.  Да и  какие могли быть у  меня
подозрения?  Сидит она  тоже все  дни дома,  никто к  ней не  ходит,  читает
книжки,  со мной разговоры разговаривает да еще богу молится... Ну, опять же
подозрительного в этом ничего нет.  Откуда она средства к жизни берет,  тоже
мне было ясно.  Даже в  те  голодные времена в  Петрограде водились скупщики
всяких ценных вещей -  картин, ковров, посуды. Вот старушка моя нет-нет да и
продаст какую-нибудь чашку с  блюдцем.  К ней изредка заходили эти скупщики,
она мне объясняла,  что продает не из коллекции,  а из предметов,  которые у
нее в личном пользовании находятся.  Хотя,  признаться,  если бы она даже из
коллекции продала какую-нибудь тарелку,  я  бы  на  это  дело  сквозь пальцы
посмотрел:  чашкой меньше,  чашкой больше,  а  за  эти чашки платили пшеном,
рисом, горохом.
     Зайдет, бывало, скупщик, спрашивает:
     - Нет ли, мол, старинного севра или сакса у вас?
     Ну а старуха понятно что отвечает:
     - Если заплатите пшеном или крупой, найдется.
     Сколько раз я  эти разговоры слышал и  внимание на  них совсем перестал
обращать.
     У меня даже сон от тоски да от безделья испортился.  Прежде я,  бывало,
спал как убитый.  А теперь не то. Поужинаю со старухой, напьюсь чаю, лягу, и
точно меня какой-то  холод сковывает.  Сплю беспокойно,  сквозь сон какие-то
голоса  слышатся,   шаги,   шорохи.   Утром   просыпаюсь  каким-то   слабым,
неуверенным.
     В предвидении зимы занялся я заготовкой дров. Кто знает, думаю, сколько
времени еще здесь проживу,  а зимой мерзнуть неохота Уеду -  топливо старухе
останется,  она тоже не кошка, своей шерсти нет. Нашел я неподалеку, в одном
из переулков,  сад. С улицы не подумаешь, что за домом такой сад может быть.
Деревья в нем всякие, кусты, скамейки и, главное, очень подходящий забор.
     А  вместо сарая дрова мы складывали в подвал под особняком,  ход в него
из дома шел, прямо из коридора.
     - В нем винный погреб раньше помещался, - рассказывала хозяйка.
     Бывало, схожу, выломаю две доски, нарублю их на плашки перед крыльцом и
снесу в подвал.
     Старуха и посоветовала подвал для дров приспособить.
     - И под рукой, - говорит, - и не украдут.
     Однажды прихожу в сад,  а туда по дрова, разумеется, не один я ходил, и
вижу: какой-то курносый паренек у забора пыхтит, тоже доски выламывает.
     - Помочь? - спрашиваю.
Быстрый переход
Мы в Instagram