Сон не освежил Лауру и не принес желанного облегчения. Всю ночь ее мучили кошмары. То она изо всех сил бежала от преследовавшего ее мужчины, но ни на шаг не продвигалась вперед. То, приехав в аэропорт, обнаруживала, что у нее нет билета, мчалась домой, искала его повсюду и не могла найти. «Поздно, слишком поздно!» – закричала она и проснулась. Рядом с ней пьяным сном спал Бэд, а Том был один в своей комнате. Она должна убедиться, что ничего не случилось с Томом.

Она стояла у его кровати, глядя на него, освещенного слабым лучом света, проникавшим из холла. Странно было думать, что еще два дня назад она могла сердиться на него. Любовь к нему переполняла ее сердце, от этой любви становилось трудно дышать.

– Мама? Я не сплю, – прошептал он. – Мам? Они захотят, чтобы я уехал отсюда? – Он говорил спокойно и она порадовалась, что успокоительное оказало свое действие. – Я не собираюсь уезжать от тебя, папы и Тимми. Они не могут меня заставить.

– Вопрос так и не стоит, – заверила она. – Тебе уже больше восемнадцати. Ты волен поступать, как хочешь.

– Но мне придется встретиться с ними, да? Я не могу этого сделать.

Лаура обдумала эту проблему. Естественно, они захотят увидеть Тома. Даже если он откажется, они что-нибудь придумают. Да и кто повел бы себя иначе на их месте?

– Кое-какие обязательства по отношению к ним у тебя все же есть, – сказала она. – Ты думаешь только о своих чувствах, но представь себе и их чувства.

– Плевать мне на их чувства. У меня нет с ними ничего общего.

– Потому что они евреи, ты это имеешь в виду? Только поэтому?

– Этого вполне достаточно.

– Нет. Мистер Фордайс разговаривал с их адвокатом. Они оба согласны, что вам следует встретиться.

– Это будет сущим мучением.

– Нет. Я буду с тобой. Будет, конечно, тяжело, но не невыносимо.

– Ну, в любом случае я хочу, чтобы и папа был.

– Не знаю, сможет ли он это сделать, Том. В определенном смысле ему даже тяжелее, чем тебе. Он не признает, что это правда, и меня это очень беспокоит, потому что в конце концов ему все же придется это признать.

– Я не хочу встречаться с этими людьми, – повторил Том. – Уверен, что и ты тоже.

Она ответила не сразу, а ответив, сама удивилась тому, что сказала.

– В общем-то не хочу, но в определенном смысле и хочу. Мне хочется… хочется увидеть, в каких условиях жил Питер, – проговорила она и услышала, что говорит охрипшим голосом.

– Они назвали его Питером?

– Да, – ответила она, подумав: «Тому должно быть пришло в голову, что его самого могли бы звать Питером, если бы…»

– Зачем? – выпалил Том. – Все прошло, все кончено, какая разница, в каких условиях он жил. Ты же его даже не видела.

У Лауры стеснило грудь от жалости. Можно ли надеяться, что девятнадцатилетний юноша поймет чувства человека вдвое его старше, чувства женщины, матери?

– Том, Томми, – она уже много лет не называла его Томми, – это не имеет ничего общего с моей любовью к тебе, любовью такой сильной, что у меня не хватает слов ее выразить.

Он серьезно посмотрел на нее, слегка кивнул и произнес:

– Мам, ты не будешь возражать? Теперь мне бы хотелось побыть одному.

– Да, конечно.