Том увидел большую и светлую комнату, почему-то вызвавшую у него смутное представление о деревьях и большом пространстве. На стенах висели книжные полки. Люди стояли полукругом лицом к нему. В первый момент ему показалось, что людей очень много и все они смотрят на него, но вот взгляд его сфокусировался, он стал различать отдельные лица и фигуры и увидел, что их всего трое – мужчина и две женщины. Одна – молодая симпатичная девушка с большими удивленными глазами. На ней было платье с белым воротником, отделанным рюшем, и она выглядела очень нарядной, будто собралась на вечеринку. «Может, она и воспринимает это как вечеринку, – сердито подумал он. – Я – нет». Другая женщина подбежала к его матери. Они со слезами бросились друг другу в объятия, как две старые подруги, встретившиеся после многолетней разлуки. Его мать оставила его лицом к лицу с остальными. Он чувствовал себя одиноко и неловко, не зная, куда девать руки, болтавшиеся вдоль тела, как у какой-нибудь несчастной обезьяны в зоопарке. Это было унизительно.

Но вот женщины, негромко что-то восклицая и всхлипывая, оторвались друг от друга и полезли за носовыми платками. Его мать повернулась к нему, словно умоляя о чем-то.

– Это Том, – сказала она.

Другая женщина тоже была не старой. У нее были густые черные волосы и белая, как бумага, кожа. Выглядела она так, будто вот-вот упадет в обморок. Предположительно, это была его мать.

«Дерьмо! – сказал отец. – Никакая она тебе не мать». Но, конечно же, она была его матерью. Он узнал в ней себя. Он почувствовал дурноту. Господи, только бы она не вздумала целовать его и плакать над ним. Сердце у него учащенно билось, и это биение отдавалось в ушах. Господи, рассказать кому эту историю, никто же не поверит, настолько это невероятно. Он затравленно оглянулся, ища глазами входную дверь, которая вроде бы находилась где-то в передней части холла, но вспомнил, что они еще сворачивали в маленький коридорчик… где, где?

– Том, – сказала женщина низким дрожащим голосом. – Том, не бойся.

Она не прикоснулась к нему, даже не шагнула ему навстречу, а, наоборот, немного отступила назад, словно страшась и одновременно надеясь, что он сам подойдет к ней. Она просто смотрела на него с таким странным выражением, что он заморгал и снова принялся озираться вокруг.

Его взгляд повсюду натыкался на глаза – неестественно большие, блестящие, мокрые от слез. Каждое лицо ассоциировалось у него теперь с конкретным именем. Артур – маленький человек с седеющими тонкими волосами. «Мой отец, – подумал Том. – Нет! Сравни его с Бэдом. О Боже, нет. Холли, девушка с рюшем. Мне не нравится, как ты на меня смотришь, – мысленно сказал он ей. – И ты сама мне тоже не нравишься».

– Я приняла успокоительную таблетку, – сказала Маргарет. – Помню, когда умер отец Артура, Рабби сказал матери Артура, что не надо принимать никаких лекарств, полезнее дать волю слезам, и я тоже так думаю. Но к сегодняшнему событию это не относится. На похоронах слезы это нечто само собой разумеющееся, но сегодня, подумала я, будет лучше, если я буду вести себя как замороженная. Но я совсем не чувствую себя замороженной, ну нисколечко, даже после таблетки.

Слезы текли у нее по щекам. Лаура взяла ее за руку. Том понял, что маме нравится эта женщина. Странно. Все было так странно.

В первый раз за все время заговорил Артур:

– Маргарет, миссис Райс думает о…

– Лаура, – поправила его Лаура.

– Маргарет, не забудь, что Лаура здесь еще и для того… что Питер тоже…

Маргарет поднесла руку ко рту:

– Господи, как нехорошо с моей стороны.