– Меня зовут Том Райс. – Том начал подниматься, но Лаура цепко схватила его за руку.

Мелвин вышел из-за стола со словами:

– Я знаю, что бы я сделал, будь он мой сын. Могу сказать вам.

– Но он не твой сын, – ответил Артур.

– Ладно, прошу простить меня, и надеюсь, вы не будете держать на меня зла. А сейчас мне пора вернуться в контору.

Как только дверь за Мелвином закрылась, Маргарет нарушила наступившее неловкое молчание.

– Иногда Мелвин ведет себя как слон в посудной лавке. Я рада, что ты ответил ему, Артур. Он твой кузен, не мой, а женам не полагается ругать мужнину родню, если они хотят сохранить мир в семье.

– Да, мир, – с горечью заметила Фрида. Лаура опустила голову. Никто в здравом уме не стал бы рассчитывать на то, что эта встреча пройдет гладко, но то, что случилось, было настоящей катастрофой. И виноват в этом был Том.

Артур сложил ладони пирамидкой у рта и задумался, словно готовясь вынести окончательный приговор. Лоб его прорезали три глубокие морщины. Спустя минуту он положил руки на стол и заговорил. Его слова были повторением мыслей Лауры.

– Никто из нас не надеялся, что сегодняшний день будет легким. Но, думаю, мы не ожидали, что он окажется таким бурным. Мы понимаем, Том, – серьезно продолжал он, – какой это для тебя ужас. Питер тоже был бы потрясен. Должен, однако, заметить, что у Питера не было предрассудков. Он не был бы шокирован, обнаружив, что его биологические родители – методисты.

Лицо Тома горело, ладони покрылись потом. Этот человек был слишком терпимым, слишком сдержанным. И говорил он таким нарочито спокойным увещевающим тоном, чтобы показать свое превосходство. Гораздо легче иметь дело с носатым кузеном Мелвином. Он лез в драку, и ему можно было дать сдачи.

– Больно ли нам от того, что только что произошло здесь? – продолжал Артур. – Да, больно. Разрушило ли это наши надежды? Нет. Мы продолжаем надеяться, Том, что жизнь заставит тебя по-иному взглянуть на вещи. Но, как я уже говорил, мы должны быть предельно честны друг с другом. Нам сказали, Лаура, что ваш муж никогда не согласится прийти в дом к еврею, поэтому, естественно, мы тоже не можем приехать к вам.

Лаура покачала головой, борясь со слезами.

– Все это осложняет и без того непростую ситуацию. Но разве нельзя найти какой-то выход? – спросил Артур.

Обретя способность говорить, Лаура ответила:

– Мы с Томом приедем к вам еще раз. Да, Том, с тобой.

Том посмотрел на нее. «Никогда, – читалось в этом взгляде, – никогда тебе не уговорить меня приехать сюда еще раз».

Словно по сигналу все встали из-за стола. На тарелках осталось растаявшее недоеденное желе, раскрошенные рогалики. Великолепный десерт стоял нетронутым на серванте. Встреча закончилась, и не было смысла притворяться, что это не так.

У двери Артур взял Лауру за руку.

– Не думайте, что мы когда-либо попытаемся встать между вами и Томом, – сказал он с печальной улыбкой. – Но нам бы очень хотелось, чтобы мы все ладили между собой. Мы будем молиться за это.

Они поехали домой. Весь обратный путь они проделали в молчании. Том притворялся, что спит. У Лауры душа болела за Тома, за Кроуфильдов, за них всех.

Дома, оставшись наедине с Бэдом, она подробно рассказала о событиях дня.