- Кому дано постичь мысли женщины? - ответила птица, чистя клювом перья. - Тщеславные создания.

 Солдат решил переночевать в трактире. Почему бы не потратить часть свадебного подарка супруги? Он нашел приличное с виду заведение и устроился в просторном номере с уютной кроватью. Спустившись в зал, Солдат заказал жареного цыпленка и эль. Вскоре вокруг денежного клиента собралось несколько торговцев и ремесленников. Среди них были сапожник, лоточник, мясник и два-три господина с рынка. Солдат быстро опьянел и начал делиться своими личными и домашними проблемами со всем трактиром.

 - Кем она себя возомнила? - воскликнул он заплетающимся языком. - Из того, что она принцесса, еще не следует, что она какая-то особенная.

 - Э... прошу прощения, но, по-моему, следует... - вежливо заметил сапожник.

 - А тебя кто спрашивал? - огрызнулся Солдат. - Эля больше не получишь. Ни ты, ни твои дружки. Более того, сейчас я одним ударом уложу тебя на пол.

 Сапожник считал иначе, однако, чтобы действовать наверняка, заручился помощью своих друзей - лоточника и мясника. Втроем они вышвырнули Солдата из трактира, и он растянулся во весь рост на булыжной мостовой.

 Прохладный ночной воздух несколько его протрезвил. Поднявшись с земли, Солдат побрел к одной из трех главных улиц. Но сознание его было слишком затуманено, и он не заметил, как какая-то тень выскользнула из трактира и стала бесшумно красться следом за ним по темному переулку.

 - Родитель однажды на серой кобыле... - пел Солдат, виляя из стороны в сторону и используя стены домов в качестве поворотных точек своего пути.

 Незнакомец быстро догонял; в его руке что-то блеснуло, поймав луч лунного света, - лезвие ножа.

 И в это мгновение ночной воздух наполнился чистым, мелодичным пением.

 Оборвав свою собственную песню на полуслове, Солдат остановился.

 - В чем...

 Он был не настолько пьян, чтобы не узнать этот голос, хотя слова были ему непонятны, - ножны! Предостережение!

 Солдат обернулся в ту самую секунду, когда убийца попытался вонзить ему в спину кривой нож. Взмахнув рукой, Солдат отбил выпад. Его затуманенный рассудок молниеносно прояснился. Солдат нанес удар ногой, попав нападавшему в пах. Тот, взвыв от боли, полоснул ножом, распоров кожаную куртку, надетую на Солдата евнухом Офао.

 - Ах ты, ублюдок! - воскликнул Солдат. - Ты мне за это заплатишь!

 Прежде чем противник успел прийти в себя, Солдат изо всех сил ткнул его кулаком в подбородок. Убийца упал навзничь на брусчатую мостовую. Опустив тяжелый сапог на его правое запястье, Солдат услышал хруст. Нападавший, пронзительно вскрикнув, откатился назад, спасаясь от новых пинков, и, вскочив, побежал к трактиру. Солдат проводил его взглядом, с трудом держась на ногах.

 - У меня есть враги, - пробормотал он, поднимая с мостовой кривой кинжал и засовывая его себе за пояс. - Кто-то хочет меня убить.

 - Несомненно, Кафф, - произнес чей-то голос за плечом.

 Ворон.

 - Вот когда ты нужен, тебя нет, - проворчал Солдат. - Ты должен был предупредить меня об опасности задолго до того, как начал петь этот потертый кусок кожи, болтающийся на поясе.

 - Я только что прилетел.

 Минутное протрезвление прошло, и Солдат, доковыляв до стены, прислонился к ней.

 - Почему ножны поют на непонятном мне языке? Какой в этом толк? Если бы я чисто инстинктивно не обернулся, то распростился бы с жизнью.

 - Они поют на языке колдунов, - ответил ворон.

 - То же самое говорил и мальчишка. Но почему?

 Ворон покачал головой.

 - А тебе не приходит в голову, что объяснение очень простое: ножны когда-то принадлежали колдуну? Не знаю, где ты их раздобыл, но если прежний владелец поймает тебя, ты переселишься ко мне в царство животных.