Итисия, смахнув слезы, принялась оправдываться:

— Так он не холодный вовсе, на солнце нагрелся.

— Это ты кому-то другому рассказывай, — хмыкнул Нестер. — Этот камень только сверху греется, а внутри он холодный.

Но женщина-оборотень уже не слушала стариковского ворчания. С надеждой посмотрев на ратника, спросила:

— Мы ведь пойдём искать мою доченьку, правда?

Ярослав не знал, что и сказать. Он-то думал, что все уже сделано. Рысь уже отыскала поляну, где стоял или стоит терем лесной колдуньи. А то, что его не видно, так тоже бывает. Морок, какой-нибудь. Могли бы женщины и без него договориться. А что он теперь сможет сделать?

Нестер, словно подслушав его мысли, сказал:

— Ты, давай-ка вызывай свою ведьму, она тебя услышит.

— А как я её вызову, я ведь даже имени ее не знаю, — пожал плечами Ярослав. Про себя подумал, что не получилось бы, как в сказке — мол, «Ваша мама пришла, молочка принесла».

— А ты скажи что-нибудь, она тебя и услышит, — посоветовал Нестер.

Ярослав лишь пожал плечами. Подумав, позвал:

— Красавица лесная, это я пришел. Меня Яриком звать, если помнишь. Я не один пришел, а с Итисией. А Итисия — мама Алии. Она всё плачет по дочке и покоя найти не может.

Что бы еще-то сказать?

— Ишь ты, а ведь только что ничего не было, — перебил его мысль лесной хозяин, указывая на полянку. — Вишь, тропинка змеится? И терем среди деревьев появился.

И впрямь. Сквозь заросли виднелся знакомый по прошлому разу терем. А коли тропа, так значит, следует идти строго по этой тропе.

— Ну что идём, — пожал плечами Ярослав и двинулся вперед. Следом за ним ринулась женщина-рысь. А вот Нестеру не повезло.

— Да кто же в моем лесу хозяину преграды-то ставит⁈ — возмущенно произнес леший.

Ярослав оглянулся. Действительно, такое впечатление, что Нестер уперся в невидимую преграду. В какое-нибудь сверхпрозрачное и сверхпрочное стекло. Но стекол в этих краях и простых-то нет. Стало быть — снова какое-то колдовство.

Лесной хозяин такому повороту был явно не рад. Да что там — очень даже зол. Но все-таки, Нестер быстро взял себя в руки и приказал:

— Иди давай поживее и ведьме этой скажи, что говорить с ней желаю, а то ишь хозяйничает здесь…

Не успели Ярослав с Итисией сделать и пары шагов, как на тропинке появился женский силуэт, а потом проявилась и сама ведьма.

— И чего ты орешь? — полюбопытствовала колдунья, обращаясь к лесному хозяину.

— Где это видано, чтобы меня, хозяина леса, в свой лес не пропускали? — возмущенно сказал Нестер.

— И не ори тут. Его лес, ага… — хмыкнула ведьма. — Лес-то, может и твой, а вот полянка-то моя. И это не я в твоём лесу, а на своей поляне. Просто моя полянка за мной ходит. Но ничего потерпи, позже поговорим. Зла я пока никому не сделала.

Лесная ведьма перестала обращать внимание на кипевшего от справедливого гнева лешего и повернулась к Итисии:

— Выходит, что ты и есть мать Алечки? — спросила ведьма, с интересом разглядывая женщину-оборотня.

Рысь, позабыв о всей своей храбрости только мелко закивала.

— А вы с дочкой похожи, — сказала колдунья. Вздохнув, кивнула вперед: — Пойдем, покажу я тебе твою дочку, а там пусть девочка решает…

Ведьма только собралась сделать шаг, как вдруг что-то серое и косматое стремительно ринулось прямо на нее. Неужто волк?

— Опять ты⁈ — гневно спросила ведьма, поднимая руку. — И как ты на запретную поляну проник?

Жужель — а это был оборотень, словно бы замер в паре шагов от ведьмы. А та, еще раз вздохнув, сказала:

— Ну ничему тебя блохастый жизнь не учит… Если я два раза тебя живым отпустила, думаешь и третий минует? Нет, третьего раза я больше не допущу.