Гримберту мгновенно перехотелось острить. Переносная динамо-реактивная пушка для сверхтяжелого «Золотого Тура» представляла не больше опасности, чем лягушка для крестьянской телеги, но для той рухляди, в которую он теперь был заточен, могла быть смертоносным оружием. Три дюйма брони в самом толстом месте лба – не та сила, что помешает раскаленной кумулятивной струе прожечь корпус до самой бронекапсулы и превратить его в кусок спекшегося со сталью мяса.

– Или пяток серпантин? – Берхард зевнул, глядя в звездное небо над собой. – Я такие штучки видал, когда при службе был. На вид небольшие, три человека с собой несут, а ядрышко-то подкалиберное, и с вольфрамовой начинкой. Такое четыре дюйма стали навылет пройдет, пожалуй…

Для несведущего в рыцарских делах бывшего пехотинца Берхард, кажется, довольно неплохо представлял себе суть вещей. И чертовски хорошо понимал, что изношенный доспех легкого класса, устаревший еще во времена его прадеда, может быть грозной силой лишь в тех условиях, которые соответствуют его боевым возможностям. Дюжина профессиональных ландскнехтов при паре легких полевых орудий может повергнуть рыцаря при удачном стечении обстоятельств за несколько минут. Не потребуются ни герольды, возвещающие начало схватки, ни торжественные сигналы горна, лишь пара хладнокровных наводчиков да выверенные прицелы.

Гримберт настроил фокус рыцарских сенсоров на максимум и взглянул в ту сторону, куда прежде с беспокойством посматривал его проводник. Разумеется, ничего не увидел. С наступлением темноты Альбы превращались в россыпи угольно-серых теней с острыми зазубренными контурами. С двух арпанов не рассмотреть и ставшую лагерем армию.

Лаубер. Это слово колючим стальным шипом коснулось затылка. Словно примериваясь, куда лучше вонзиться.

У Лаубера хватит денег, чтобы нанять даже не дюжину ландскнехтов, а целую роту кондотьеров при легких полевых орудиях. Да еще выделить им в помощь столько профессиональных проводников и «альбийских гончих», сколько сыщется во всех окрестных городах.

Лаубер – осторожный в мелочах человек, а еще он всегда доводит дело до конца. И дело, которое называется «Туринский Паук», тоже обязательно должно было быть доведено до конца.

Дьявол. Гримберт едва сдержался от того, чтоб изрыгнуть в микрофоны бронекапсулы сложноустроенное ругательство на латыни – Берхард все равно бы его не понял, а шуметь лишний раз в Альбах – дело для дурака.

Ему следовало догадаться, что псы Лаубера снуют по округе, выискивая его след. Но вот о чем он точно догадаться не смог бы – что они устроили засаду под Бледным Пальцем, точно зная, где его ждать. Этого нельзя было объяснить даже дьявольской проницательностью графа Женевского. Даже вмешательством самого Господа Бога, если на то пошло.

– Как быстро они идут? – кратко спросил он.

Берхард колебался недолго.

– Достаточно быстро, мессир. Если глаза меня не подводят, на каждую нашу лигу они делают три.

– Значит, мы будем идти быстрее! Вспомни самые короткие пути, я введу их в навигационную систему и…

– Без толку, мессир.

– Что?

– Твоя консервная банка, – Берхард коротко махнул рукой в его сторону. – Мы могли бы махнуть через Глейсервилль, вот только ты не пролезешь даже в самую большую его трещину. А на Снежной Карге тебя не выдержит лед, он и под человеком-то играет… Если хочешь уйти от погони, тебе придется…

Черно-белый мир вдруг подернулся рябью, поплыл, утонул в оглушительном шипении.