Вскоре закружился дым из сухих соломенных крыш хижин. Стена поселения, несмотря на предусмотрительное пропитывание влагой, начала тлеть в нескольких местах. Сверкание золотисто-оранжевого солнца на восточном горизонте опередило багровые всполохи в деревне. Оранжевое пламя и багровая кровь смешались, покрывая зеленовато-коричневый мир, который был столицей Ролдана.

Аарон пробивал себе дорогу по улицам, заполненным вражескими воинами, стремительно удиравшими жителями деревни, размахивавшими мечами солдатами. Мимо него просвистел дротик. Он едва сумел увернуться, спрятавшись между двумя хижинами. Таинский воин набросился на него со своим копьем, но Аарон парировал удар и обратил его на руку воина. Потом быстро освободил себя и бросился бежать к хижине, где он оставил Магдалену. Он бежал, не оглядываясь и не обращая внимания на кровавую бойню.

Добежав до хижины, он влетел в нее, выкрикивая имя Магдалены. Но никто не откликнулся поверх криков мужчин, женщин, детей, гула сражения и рева пламени. Он быстро оглядел комнату, но не нашел следов насилия. Его жена была борцом. Никто бы не забрал ее отсюда без отчаянной драки, но это мало утешало его, ибо означало, что она где-нибудь на улице и пытается разыскать его среди неожиданно развязавшейся битвы.

Ругаясь, он повернулся и побежал на тропинку, ведшую к бохио Ролдана. Он пробирался гораздо медленнее, чем по пустынным улицам. И пока он резал и наносил удары, всевремя выкрикивал ее имя. Наконец один из таинских охранников Ролдана, голова которого сильно кровоточила от ужасной раны, бросился к нему и закричал:

– Ты ищешь свою женщину?

Ты видел ее? – спросил Аарон. Сердце его замерло от страха.

– Двое мужчин, которых держал в тюрьме мой касик, убежали. Я бросился за ними вслед и видел, что они схватили ее. Они пошли в ту сторону, где мой господин держит огромных зверей…

– Лошадей? – с нарастающим ужасом произнес Аарон.

Эти ублюдки поймали Магдалену и собираются убежать с ней, если он не остановит их! Он взмолился, чтобы у Гусмана не хватило ума обратить в паническое бегство всех лошадей, оставив его пешим. Этот гнедой, на котором он прискакал сюда, был очень выносливым, – если он еще был там!..

Воины Бехечио не станут приближаться к обнесенному забором загону, где кастильцы держали своих лошадей. А из дружественных таинцев лишь несколько человек не испытывали смертельного страха перед лошадьми.

Он пробивал себе дорогу, размахивая мечом направо и налево, и шел по деревенской площади в сторону загона. Когда он пришел туда, из груди его вырвалось рыдание: ворота были раскрыты, языки огня лизали забор. Загон был пуст…

Он схватил за шиворот находящеюся поблизости солдата как раз в тот момент, когда тот ударил мечом индейца.

– Ты видел двух белых людей, которые тащили рыжеволосую женщину – мою жену?

Воин покачал головой. Аарон отпустил его и продолжил поиски, хватая врагов и друзей и расспрашивая их на таинском и кастильском.

„Единственная женщина в Ксарагуа – и никто не видел ее!“ Он совсем отчаялся, но тут один из капитанов Ролдана вприпрыжку подбежал к нему. Он задыхался, был весь в крови.

– Твоя жена с двумя белыми людьми, которых дон Франсиско держал в заточении! Я видел, как они поскакали на юг по дороге, ведущей в залив, где стоят каравеллы.

Быстро кивнув, Аарон спросил:

– Ты не знаешь, не осталась ли хоть одна лошадь в деревне?

Услышав отрицательный ответ, Аарон выругался, моля Бога, чтобы с ним был сейчас его верный андалузец Барб. Никто не смог бы забрать его боевого коня, если бы он, хозяин, позвал его.