– О, ты будешь меня пытать в надежде, что я сдам тебе всех?

– Знаешь, что мне больше всего не нравится женщинах? – поинтересовался я, поставив на ножки опрокинутый стул со спинкой. – Первое – это предельная самонадеянность. Сыновья прокуроров не верят в себя так, как некоторые женщины. Причем, ладно бы, если бы это было хоть как-то обусловлено.

Я без всяких усилий посадил Бумажницу на стул. Та даже не сопротивлялась. Лишь плюнула мне в лицо. Ну, ничего, мы не гордые. Можем и утереться.

– А второе – это невозможность признавать собственные ошибки. Даже если вас застукать на месте преступления, то сначала вы с пеной у рта будете доказывать, что не имеете к содеянному никакого отношения. Потом начнете говорить, что выбора не было. А закончится все вашими же обвинениями в адрес свидетеля. Знаем, проходили.

Я вытащил веревку и крепко связал Бумажнице руки сзади, обмотав их вокруг спинки, потом занялся туловищем и ногами. Действовал неторопливо, напоминая себе опытного паука. И что самое мерзкое, получал от этого какое-то непонятное удовольствие.

– Твоя мудрость, Шипастый, не знает границ, – скривила красивое личико Бумажница. – Но может уже ближе к телу? Не заставляй девушку ждать. Прям не терпится узнать, что же ты там приготовил. Надеюсь, не банальный мордобой? Я придумала! Жесткое изнасилование всем, чем только можно? Понятно дело, твой хер-то под такое дело не подойдет.

Я понимал, что она делает. Пытается вывести меня из себя. Тогда Бумажница бы руководила ситуацией, пусть и связанная по рукам и ногам. Но я не собирался доставлять ей подобного удовольствия.

– Ты скажешь мне все, – улыбнулся я, устраиваясь поудобнее у стены. Здесь мы явно надолго. По крайней мере, мне так казалось. – Даже больше, чем знаешь сама.

– Да пошел ты, – хмыкнула Бумажница и замолчала.

Я выпустил сотни тонких, толщиной с иголку, отростков, которые зеленым шаром окружили пленницу на одинаковом расстоянии. Взгляд Бумажницы заметался, но ей хватило духу помолчать.

– У китайцев была одна интересная пытка. Преступника подвешивали вертикально, над заточенными ростками бамбука. И ждали несколько дней. Знаешь ли, бамбук очень быстро растет…

Ростки придвинулись ненамного, буквально на пару миллиметров, однако Бумажница издала какой-то то ли тихий вопль, то ли громкий всхлип. Наверное, задремала и увидела какой-то кошмар.

– Хорошо, что нам не надо ждать несколько дней. Система агротехники в этом Городе поражает. Ну да что там, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Согласна?

Теперь мои побеги оказались так близко, что шевельнись Бумажница, то наткнулась своей нежной кожей на острые, как бритвенный клинок, концы импровизированного бамбука. Но пленница замерла, словно обратилась в камень. Мне казалось, она даже не дышала. Лишь глаза бешено бегали, рассматривая сдвигающийся зеленый шар вокруг нее.

– Итак, как уже говорил, я хочу услышать все. Все, что ты знаешь. Где находится лагерь. Как устроена оборона, патрули, опиши внешне самых сильных валькирий и назови их способности.

– Нет, – ответила Бумажница.

Но ответила вяло, как-то без особого огонька. Даже материть меня не стала.

Я пожал плечами, мол, хозяин-барин. А после сотни острых побегов впервые коснулись Бумажницы. Несильно, ведь полностью глубоко засаживают только неопытные любовники. Сначала стоит познакомиться с партнершей, посмотреть, как она реагирует на прелюдию. А уже потом…

Обратная связь Бумажницы мне понравилась. Пленница не стеснялась кричать. Думаю, несмотря на характер, она довольно неплоха в сексе. Признаться, мне всегда такие стервы нравились.