Правда, сейчас моя партнерша по симбиозу выглядела не вполне соблазнительно. Множество кровавых капель скользили по гладкой, как шелк, коже. Лицо походило на маску, которую только начали расписывать красной краской. Правую руку слегка свело судорогой. Ну вот, видишь, с помощью иглоукалывания нашел намечающийся хандроз. А ей все не нравилось.

– Продолжим? – задал я риторический вопрос, и отростки вошли в тело еще на миллиметр. А Бумажница, обезумевшая от боли, закричала еще громче.

Так громко, что со стороны двери послышался шум. Видимо, остальные члены группы тоже захотели посмотреть на последние часы жизни валькирии. Однако Крыл всегда был послушным мальчиком. И никого внутрь не пустил.

А я и не думал останавливаться…

И, конечно же, она заговорила. Как я отмечал, многие женщины чересчур самонадеянны. И Бумажница оказалась их из числа. Не прошло и четверти часа, как она пела лучше всякого соловья.

Вместе с тем я не торопился заканчивать с допросом, задавая в перемешку одни и те же вопросы, изредка ослабляя хватку, чтобы потом вновь ее усилить. Старый прием, который позволяет отделить дезинформацию от реальных сведений. И вот наконец настал благодатный час, когда я мог с уверенностью сказать, что мы закончили. Ростки прекратили терзать кровавый кусок мяса, который не так давно был соблазнительным телом Бумажницы, и втянулись обратно.

– Шипастый, убей меня, прошу.

Пленница шепелявила. Хотя я ее понимаю, рот сейчас превратился в нечто бесформенное и непонятное.

– Я все рассказала. Убей. Пожалуйста.

– Пожалуйста, ничего себе. Не думал, что ты такие слова знаешь. Понимаешь ли в чем дело, моя дорогая, – неторопливо подошел я к Бумажнице и склонился над ней. – Смерть – это избавление. Почти подарок, по нынешним временам. У меня на тебя немного другие планы.

Я скосил глаза вниз, пытаясь силой мысли вызвать нужные строки. И они-таки появились.

Артефакты Культа.

2/6

Текущая заполненность живой энергией – 26 %.

Вы собираетесь принести человека в жертву и заполнить артефакт живой энергией. Да/Нет.

Вместо ответа, я коснулся Бумажницы. Она не кричала, глядя в глаза своего убийцы А я завороженно смотрел, как стремительно увядает еще недавно полный жизни цветок. Множественные колотые раны лишились крови, та словно втянулась в меня. Взгляд потускнел, стал каким-то ненастоящим. Кожа посерела, щеки ввалились, как у древней старухи.

Я чувствовал, как жизнь утекает из Бумажницы без всяких видимых причин. Несмотря на множество мелких ранений. Подобное кровотечение Алиса остановила даже не моргнув глазом. Пленница угасала по единственной причине – моей воле.

И когда ее сердце сделало свой последний удар, а пышущее страстью к жизни и ненависти ко мне, тело Бумажницы превратилось в высушенную мумию, я оторвал руку. Волоски на коже встали дыбом, а меня словно окатило ледяной водой, от чего все мышцы загорелись огнем. Как же хорошо. Мне понравилось забирать жизнь. Не убивать, а именно высасывать все до последней капли.

Артефакты Культа.

2/6

Текущая заполненность живой энергией – 48 %.

На негнущихся ногах я поднялся наружу и под взглядом почти всей группы, не считая Психа и дежурившего наверху Крыла, сел на землю. Меня трясло крупной дрожью, а на лбу выступил пот.

Мы приспосабливаемся к Городу всеми доступными способами, чтобы выжить здесь. Становимся сильнее, быстрее, хитрее и… менее человечнее. Мы выживаем, но вопрос в другом, в каком качестве?

– Ты в порядке, Шип? – спросила Громуша.

– Нет, я не в порядке, – улыбнулся я ей. – Здесь никто не в порядке. И ты знаешь это не хуже меня. Рассказать кое-что еще более смешное? Нас это устраивает.