Атабаев, Паскуцкий и все представители общественных организаций Ашхабада сели на скамью. Бойцы, кто не участвовал в состязаниях — пулеметчики, связисты, артиллеристы и хозкоманда, заняли места слева и справа от гостей, усевшись на землю. Взоры всех прикованы к старту: там гарцуют на скакунах выпускники полковой школы. Аман Каюмов дает наставления кавалеристам. И вот — команда. Выезжают на «рубку лозы» награжденные. Взмах флажка, и первый всадник, Айдогды Артыков, скачет на буланом жеребце. Приподнимаясь в седле, взмахивает саблей — она алмазно сверкает на солнце. Атабаев еще до старта достал из кармана гимнастерки часы, следит — в какое время уложился Артыков. Время неплохое, однако свалил одну тумбу. Атабаев с сожалением заметил, что у этого парня слишком горячий конь, и сам Артыков слишком горяч. Самому надо было вылить на голову ведро холодной воды, а скакуну дать кусочек сахара. Ратх сидел за спиной предсовнаркома. Сказал с удивлением:

— Товарищ Атабаев, а вы, оказывается, разбираетесь в скакунах!

— А вы думали, что я разбираюсь только в своей легковушке? Кстати, товарищ Каюмов, молва о ваших циркаческих трюках жива в народе до сих пор. Старики помнят, как вы со своим братом джигитовали в цирке.

— Да, было дело, — усмехнулся Ратх. — Почти четверть века прошло с той поры. И сейчас душа просится на арену, да возраст не тот.

— Быстро вы сложили оружие, — подтрунивая, пожурил Ратха Атабаев и подморгнул Паскуцкому.

Николаи Антонович понял председателя. Сказал рассудительно:

— Да что там говорить о прошлом! Сейчас молодежь, сами видите, какая. Любой из этих кавалеристов джигитует лучше циркового артиста.

— Товарищ Паскуцкий, в сравнении с цирковыми джигитами, эти юнцы выглядят, как котята рядом со львами, — возразил Ратх.

Все, сидящие рядом, засмеялись, и Паскуцкий еще больше подзадорил Ратха:

— Не смешите публику, товарищ Каюмов. Над вами смеются, а доказать свою правоту вы уже давно не в состоянии. Разумеется, правоту в скачках.

— Докажу, если понадобится.

— Ну и докажите! — сказал Атабаев и опять подморгнул Паскуцкому.

— И докажу! — разгорячился Ратх.

— Берите коня и поезжайте на старт, — посоветовал Атабаев. — Не люблю, когда говорят много лишнего. Докажите делом.

Ратх ухмыльнулся, встал со скамьи и ушел. Вскоре он появился на своем скакуне в числе стартующих. Атабаев увидел, как к Ратху подошел комполка и заговорил о чем-то, вероятно, выяснял: чего ради инструктору ЦК захотелось помериться силами с лихой молодежью. Атабаев встал со скамьи, поднял руку и сказал:

— Пусть скачет! Пусть покажет, на что способна старая гвардия!

Через минуту Ратх пронесся вдоль тумб и с изяществом срубил все прутья.

— Да, силен джигит! — восхитился Атабаев.

— Слышите, как хлопают ему кавалеристы, — сказал Паскуцкий. — А они-то знают толк.

Взбодренный аплодисментами и приветственными выкриками, Ратх вновь направил коня к старту. Снова пустил его вскачь и начал выполнять цирковые упражнения: соскакивал с седла на ходу, и взлетев, словно птица, вновь оказывался в седле; вставал во весь рост, поворачиваясь лицом к публике. Кавалеристы, восхищенные джигитовкой гостя, встали с земли и приветствовали его стоя.

Ратх возвратился взволнованный и вспотевший. Атабаев пожал ему руку.

— Извините, товарищ Каюмов, — сказал он, смеясь. — Мы не сомневались в ваших способностях. Мы нарочно разыграли вас, чтобы показали молодым, на что способны бойцы старой гвардии.

Соревнования продолжились. Все опять приковали взгляды к скаковой полосе.