Иргизов посмотрел на смущенного Морозова и засмеялся громко и раскатисто:

— Ну что, Сергей Кузьмич, схлопотал! Это тебе не меня уговаривать. Меня ты с ходу взял.

— Да ведь обстановка, дорогие товарищи, — сконфузившись, начал оправдываться Морозов. — Порохом в воздухе попахивает. Чем быстрее старая гвардия встанет в строй, тем для страны лучше.

— Знаете, Сергей Кузьмич, не только боевая выучка, но и политическая подготовка, закалка большевистская всему нашему обществу нужны, — спокойно продолжил беседу Ратх и сразу перевел взгляд на племянника: — Акмурад, приедешь завтра в Ясман-Салык — разберись, что там у них случилось. Есть письмо, будто бы комсомольцы с баями столкнулись.

— Есть разобраться! — Акмурад привстал со скамьи.

— И потверже будь. Никакого попустительства кулаческому элементу.

— Есть никакого попустительства!

XIII

На другое утро кавалеристы, по-взводно, отправились в аулы на уборку урожая. В Бахардене, Геок-Тепе, Безмеине, Ясман-Салыке созрел виноград, яблоки, овощи. В дехканских хозяйствах не хватало рук, и красноармейцы уже третий год подряд помогали сельчанам.

Акмурад Каюмов со своим взводом выехал в Ясман-Салык. Аул неподалеку от военного лагеря. Через час кавалеристы пересекли фирюзинскую дорогу и запылили по проселку между черных войлочных кибиток бедняков, рядом с которыми росли деревья, джугара, поодаль зеленели виноградники.

Акмурад ехал впереди. Он только что был произведен в помкомвзвода — чувствовал себя за все ответственным, и все время помнил слова дяди: «Там что-то у них случилось». Но что же могло случиться? Кибитки все на месте, поля тоже целы — не сожжены, не истоптаны. И население аула, как и раньше, высыпало на улицу, встречая красных аскеров. Ребятишки от радости подбрасывают тельпеки, здороваясь, кланяются с почтением старики. Молодые девушки выглядывают из кибиток, словно дикие газели. Возле небольшой глинобитной времянки толпится детвора. Это школа. Здесь можно найти секретаря комитета комсомола. Вот он вышел из школы, спешит к конникам.

— Салам, товарищи! С приездом! Значит, опять у нас будете работать?

— У кого же еще! — сердито отозвался Акмуряд, видя, что комсомольский секретарь задает вопросы и смотрит на рядового красноармейца.

— Извините, товарищ командир, я думал…

— Ай, ладно, что бы вы там ни думали, но сначала скажите: что у вас тут стряслось? Говорят, ваши комсомольцы сцепились с баями:

— Да, товарищ командир, именно так!

— Меня зовут Акмурад. Разве вы меня не помните? Зимой я здесь тоже с джигитами работал.

— Что-то не могу припомнить, извините.

— А еще секретарь, — обиделся Акмурад. — Ну, ладно, докладывайте, что случилось.

— Товарищ Акмурад, зимой один человек приезжал. Собрал всех баев, сказал: «Вот эту часть земли засеете хлопчатником». Баи согласились, а когда представитель уехал, они посеяли там джугару. Я собрал своих комсомольцев, пошли к одному баю, к другому, сказали всем: «Если не уберете семена джугары и не засеете участки хлопчатником, — плохо вам всем будет!» Ночью врываются ко мне, говорят: «Кому будет плохо? Нам плохо? Вот тебе «плохо», вот тебе еще «плохо». Ай, товарищ командир, избили меня. Десять дней ходить не мог. Других тоже избили.

— Значит, вот оно что! — Глаза Акмурада заблестели от обиды. — А ну-ка, покажи нам, где эти участки?

— Пожалуйста, — ответил парень и вывел конников за аул.