— Что ты о брачных узах! — горько осведомилась девушка. — Давай… рассказывай, что нужно делать…демон, бездна тебя забери. Он исчезает!

Руадан поражённо смотрел на Сиренити.

— Что? — не выдержала девушка. — Начинай, давай! Быстрее!

Повелитель вздохнул и пожал плечами. В конце концов, ему-то что?

— Положи ему руку на лоб. Не бойся, он только выглядит прозрачным. Пока искрами не рассыпался, значит, ещё цел. Да, вот так. И повторяй за мной.

Он заговорил медленным, низким голосом. Сиренити старательно выговаривала слова незнакомого языка, а вокруг демона и волшебницы гудел воздух. Рука девушки сияла радугой.

— Всё, — выдохнул Руадан через несколько минут и тут же лежащий на кровати мальчик задёргался, засветился золотом, золотые же нити соединили его с волшебницей. Музыка, постоянная спутница Сиренити, зазвучала в дрожащем воздухе. По комнате пронёсся порыв ветра, Руадана отшвырнуло к стене, а девушка, ахнув, выгнулась дугой, взлетая в воздух. Её рот раскрылся в беззвучном крике.

Мальчик менялся. То на глазах вырастая, превращаясь в юношу, то обратно в мальчика. На лбу его постепенно проявлялся затейливый рисунок. Рана на шее мальчика затянулась, глаза открылись и невидяще уставились на волшебницу. В следующее мгновение Сиренити без сознания рухнула на пол.

Золотой свет исчез, стихла музыка.

Руадан поморщился, пытаясь встать.

— Ну-увот! Я же предупреждал… Что за твердолобая ведьма. Лечи её теперь, — добавил он, подходя к кровати и протягивая к Сиренити руку. И тут же между ним и девушкой возник сияющий голубым щит.

— Кто ты? — спросил тихий глухой голос.

Руадан поднял голову, встретившись взглядом с мальчиком-демоном. Не детские у того были глаза. Настороженные. Опасные.

— Кто ты?

* * *

В голове завывал оркестр. С трудом выуживая из этой какофонии странную, незнакомую мелодию скрипки, Сиренити ухватилась за неё — и тут же почувствовала как её на огромной скорости выносит наверх… Мелодия заполнила всё вокруг — а это значило, магия действует. Если, конечно, Сиренити ещё не сошла с ума от кошмарного шума в мозгу, то шанс ещё есть. Ведь если она истощила все резервы организма, то и магии бы исчезла. У Сиренити просто не осталось бы сил её удержать.

"А ведь так уже когда-то было", — отстраненно подумала волшебница, чувствуя себя так, будто её тело качают океанские волны.

А тем временем издавая восхитительные, прелестные звуки, скрипка подняла Сиренити, как морская вода поднимают безвольное тело… И тут все ощущения нахлынули разом — боль в груди, ломота в голове, холод и жажда… И что-то ещё — чему мой воспаленный рассудок волшбеницы отказывался придумывать название. Только скрипка, как путеводная звезда, заставляла шевелиться — сменить неудобную позу, открыть глаза, перед которыми плясали яркие пятна.

Девушка лежала на жестокой, неудобной кровати, укрытая чьим-то плащом — грязным и драным. Платье Сиренити тоже давно превратилось в лохмотья — дорогая, красивая ткань не выдержала схватки с демоном. Бездна, что она Тарвусу скажет! Этот наряд, кажется, он привёз из путешествия к альвам, которые славятся чудесными ткачами. А ещё — полным отсутствием чувства юмора при взрывном темпераменте. Сама Сиренити с ними поссорилась лет так пятьдесят назад по их летоисчислению. Старейшины альвов торжественно поклялись никогда ("даже если луна упадёт с небес") не продавать волшбенице ткани ("ноги твоей презренной не будет на нашей земле"). Поэтому каждый раз Тарвуса, как посланца Сиренити, ожидал "тёплый" приём.

Мелодия скрипки не унималась…

Сиренити закрыла глаза, чтобы не видеть кошмарные лохмотья, и попыталась сесть.