Размахнулся посильнее, явно собираясь обрушить кулаки на покатый лоснящийся кожух, потом вдруг отпрянул и начал медленно-медленно пятиться. Только что, мгновение назад, Никита лыка не вязал. Теперь же, уронив разжавшиеся кулаки, он отступал перед надзоркой – совершенно трезвый. Такое впечатление, что похожий на огромную мокрицу механизм за долю секунды просто изъял из крови Кляпо-ва весь алкоголь до последней молекулы.

Столь сильный испуг, наверное, испытывают лишь проснувшиеся внезапно лунатики…

– Эх ты! – с горьким упреком бросил ему Пузырек, когда надзорка уехала. – Вот и пои вас после этого… Думаешь, легко ее гнать-то?

Знать,

Как тяжело

Убежать,

– Я знаю один

Рассказ.

Отдав Маше Однорукой свежеоторванный моток кабеля на две плетенки и раздолбав в задаток пару глыб (хотя Лика и предупреждала, что, разжившись задатком, Маша по обыкновению уходит в запой), Ромка решил прошвырнуться по окрестностям. Скептически поглядывая на товарищей по работе, бездарно корпящих над простенькими камушками, он шел и прикидывал, не наведаться ли ему в «конуру» и не попробовать ли самому смеха ради что-нибудь намыслить. Куклы Маши он теперь не боялся. Пугало другое, измыслишь вдруг тоже вроде Леши Баптиста что-нибудь этакое – позора ведь потом не оберешься!… Как это ни забавно, но Ромка уже всерьез начинал заботиться о собственной репутации…

Внезапно где-то поблизости грянул мат-перемат, и из-за скругления опоры навстречу Ромке выскочил от кого-то улепетывающий Никита Кляпов. Следом показался легкий на помине Леша Баптист. Был он разъярен и багроволиц. Слава Богу, сообразил остановиться и, только благодаря этому избежав неминуемого щелчка от мигом подлетевшей надзорки, потряс издали железом.

– Ты мне больше не попадайся, понял? – взревел он вдогонку. – Увидишь, что иду, – в переулок сворачивай!

Задохнувшийся от ужаса Никита Кляпов затормозил в двух шагах от изумленного Ромки. Ткнул себя двоеперстием промеж близко посаженных безумных глаз, потом уставился на собственные пальцы и с омерзением встряхнул всей кистью.

– Он что, сумасшедший? – крикнул Никита, оглядываясь.

Леша Баптист еще раз погрозил железякой, плюнул в сторону надзорки, обдернул на бедрах мутный целлофан – и скрылся.

– Я, главное, подошел… вежливо обратился… – сбивчиво принялся объяснять взволнованный Никита. – Задал совершенно невинный вопрос – а он…

– А насчет чего? – жадно спросил Ромка.

– Я хотел узнать относительно… Ну, словом… – Никита замялся. – Насчет этой… в доме…

– Куклы Маши, что ли? – Ромка заржал. Никита Кляпов смотрел на него с подозрением.

– А вы что-нибудь о ней знаете? Ромка утвердительно гоготнул в ответ. Отсмеялся и напустил на себя важность.

– Значит, так… – начал он, с удовольствием изображая старожила. – Хозяева для нас построили «конуру». Ну и вот…

– Простите, – перебил Никита. – А почему вы их называете хозяевами?

– Ну а как еще? – удивился Ромка. – Конечно, хозяева.

– Простите, – снова сказал Никита. – Но мне кажется, в этом есть что-то унизительное. Конура… Хозяева… Как будто мы домашние животные!

– Ты деда меньше слушай! – обиделся Ромка. – Он тебе такого наплетет!… Мы – гости, они – хозяева. Чего тут этого… унизительного?

– С гостями так не обращаются… – сдавленно возразил Никита Кляпов.