– Сидите? – крикнул он звонко и зловеще, хотя из присутствующих сидела одна только Маша. – А тарелка-то улетела!

Последовала немая сцена. Известие ошеломило всех. Предполагалось, что выбраться отсюда просто невозможно. Правда, Крест не однажды хвастался, что убежит, но на то он и Крест… Зашевелились, переглянулись ошарашенно… Клавка опомнилась первой.

– Двумя дармоедами меньше! – брякнула она напрямик.

– Тремя, – поправил Ромка. – С ними еще новенький увязался.

Леша Баптист с весьма таинственным, чтобы не сказать злодейским выражением лица, крадучись, канул в противоположный проулок. Не иначе – делиться новостью пошел.

– Простите, Рома… – послышался взволнованный голосок дедка Сократыча. – Но это точно? Вы не ошибаетесь?

– Ну, сам пойди посмотри! – запальчиво предложил тот. – Выхожу на площадь, а тарелки – нету!

– Неужели домой попадут? – вымолвила трезвеющая на глазах Маша Однорукая.

– Совершенно не обязательно, – мягко заметил дедок. – Попасть они могут теперь куда угодно… Кто вообще утверждал, что Земля и этот наш мирок – единственные остановки маршрута?..

Он уже хотел было развить эту глубокую мысль, как вдруг осекся и округлил прозрачные голубенькие глаза.

Из-за того же угла, откуда недавно вылетел взбудораженный Ромка, вышли, устало доругиваясь на ходу, мрачный Василий и не менее мрачный Крест.

– С петухами он в побег не идет! – цедил Василий. – А с ментами, значит, идет. У, трекало! Вторая немая сцена была куда короче первой.

– С приехалом вас! – радостно завопила Маша Однорукая. – Путешественнички вы наши!

– Что случилось, Василий? – кинулся навстречу жадный до сведений дедок.

Василий насупился и матерно пошевелил губами.

– Да вышли на минуту из тарелки, – расстроенно объяснил он. – А она, сволочь такая, тут же закрылась – и с концами… Пойти к Пузырьку напиться, что ли? Зла не хватает…

– Пузырек в долг не наливает, – чуть ли не торжественно объявила Маша Однорукая. Василий с ненавистью огляделся.

– Черт, железяка в тарелке осталась… Слушай, Сократыч, дай свою на минуту!

– Ты! – Крест наставил указательный палец Никите в грудь. – Ты понял, пидор противный, что это мы из-за тебя не улетели?

– Я не хотел… – беспомощно начал Никита, чувствуя уже, что договорить не дадут.

– Ты понял, сколько ты теперь мне должен? – нависал над ним Крест.

– Сколько? – испуганно выдохнул Кляпов.

– Сделаешь сегодня двадцать тюбиков. Не сделаешь – включаю счетчик. – Крест страшно подался вперед. – Да? Да? Нет? Да? Нет? Да?

– Да… – шепнул Кляпов и, обмякнув, закрыл глаза.

Робкое прикосновение повторилось. Василий скосил глаза. Шестипалая опушенная серебристой шерстью лапка деликатно, но настойчиво подталкивала его в плечо.

– Никак жрать захотел? – потянувшись, через зевок осведомился Василий.

– Зать! Зать! – взволнованным чирикающим голосом подтвердил Телескоп. Нагнулся и с трудом приподнял за один конец кривоватый металлический штырь. Не удержал – и уронил с глухим стуком.

– Ничо, бывает, – утешил его Василий и сел в упругой невидимой выемке.

Глянцевитый черный кабель толщиной с мужскую голень выходил из овальной дыры в полу возле самой стены; поднявшись на полметра, скруглялся подобно нефтяной струе и далее тек в десяти сантиметрах над покрытием к центру помещения.