– Ромка знает… Пузырьку еще сказал.. А в чем

Дело?

– Так… – Дедок Сократыч уныло воздел седые бровки. – Просто хотелось бы знать, что нас там ждет в будущем…

С ним?

Никита Кляпов облизнул губы и безнадежно посмотрел на пяток алых капсул.

– Так выдали… – выдавил он.

– По барабану мне, чем тебе выдали, понял? – Крест прищурился. – Иди меняй.

– Я пробовал, – уныло сказал Никита. – Никто не хочет. Говорят: сегодня всем так платили…

Крест осклабился, и Никита почувствовал, как опять накатывает эта отвратительная трусливая слабость, за которую он ненавидел себя всю жизнь. Волчья улыбка Креста, как всегда, лишила его последних сил. Сопротивляться было бессмысленно.

– Ну ты, бродяга… – задушевно сказал Крест. – Фуфло толкаешь? Тебе что, кранты заделать с фифуром?

Никита вскинул голову.

– А по-человечески можно?

Но это уже была даже и не агония. Никита огрызнулся устало, почти равнодушно. Видно было, что ему давно на все глубоко наплевать. В том числе и на собственное достоинство.

– Как? – Словно недослышав, Крест приставил ладонь к уху. – По че-ло-ве-чески? Ну ты козел… За человека себя стрижешь?

Он поднялся с воздуха над кабелем и с омерзительной ленивой вихлецой приблизился к положенной на пол дани. Босой ногой указал на капсулы.

– Все. С вещами на парашу! Свободен.

Никита затравленно посмотрел на эту ненавистную ногу, издевательски шевельнувшую пальцами, и нагнулся за неумело связанной сеткой. В следующий миг Крест сделал резкое короткое движение, и Никита дернулся, заслоняясь алыми тюбиками…

Как бы удивленный его испугом, Крест медленно отряхивал край короткой плетеной штанины. Кляпов стиснул зубы, повернулся к светлому пятну скока и, не зажмуриваясь, шагнул из колышащегося цветного сумрака в латунно посверкивающий день. Голова тут же закружилась, Никиту понесло, как пьяного, и он чуть было не налетел на поджидавшую его снаружи надзорку.

– Тебе-то от меня что надо? – с болью бросил он в глянцевое чернильное рыло каплеобразного чудища. – Что ты за мной по пятам ходишь?

Тут ему пришло в голову, что это совсем другая надзорка – та, первая, проводила его до входа, а эта ждет на выходе. Никита горестно присмотрелся. Размеры – те же, а в остальном все надзорки одинаковы…

Пожал плечами, ссутулился – и побрел, сам еще не решив, куда идти. Надзорка потекла следом.

– Ну, в чем дело? – уже с надрывом спросил он, оборачиваясь. – Щелчка мне давать не за что – жизни я ничьей не угрожаю. Вы бы вон лучше Крестом занялись… Блюстители!

На глянцевом рыле змеились блики. Казалось, что надзорка тревожно принюхивается.

Никита Кляпов с тоской запрокинул голову и посмотрел в серо-голубой зенит, стиснутый со всех сторон верхушками бледно-золотистых опор.

«Хорошо бы упасть оттуда… – внезапно подумалось ему. – Или туда… И не больно, наверное, – сразу в пыль разобьешься…»

А еще говорят: монтажники, если срываются с высоты, живыми до земли не долетают. Разрыв сердца на полдороге. Еще проще…

Движением, каким обычно поднимают за шиворот нашкодившую кошку, Никита поднял и встряхнул сетку с пятью алыми капсулами. Менять… Да для него было подвигом даже в долг попросить до зарплаты, а уж менять… Да и у кого? Пузырек, надо думать, до сих пор на Кляпова сердит за то, что зря поил… Уж лучше еще один камушек разбить – время прошло; может быть, они уже не только красненькими выдают…

Сопровождаемый бдительной надзоркой (прямо воронье какое-то!), Никита Кляпов свернул в проулок, где маячили две довольно сложные глыбы.