– Телескоп! – остановил его Василий. – А по хвосту?

Телескоп притих и уставился.

– Значит, так, – веско промолвил Василий. – Камушек этот – не трогать. Даже если захочешь жрать…

– Зать… – еле слышно повторил Телескоп.

– …к камушку не прикасаться! Сьок? (Усек?)

– Сьок! – растерянно отозвался Телескоп.

– Ну вот… – смягчившись, продолжал Василий. – И вообще вести себя прилично. У нас сегодня гость.

– Гость! – совсем по-человечески чирикнул Телескоп, вытулив на Сократыча выпуклые глазищи.

– Все-таки, согласитесь, Василий, – задумчиво заметил тот, в свою очередь разглядывая Телескопа с таким вниманием, словно видел подобное существо впервые, – что гипотеза моя насчет ласок и кошек, кажется, весьма близка к истине… Кстати, мне показалось, или вы меня в самом деле зачем-то искали?

– Да как… – сказал Василий. – Ты, Сократыч, садись… Я чего хотел-то? На обед тебя хотел пригласить. Ну и выспросить кое-что…

Дедок Сократыч, уже откачнувшийся в кресле, растроганно округлил глаза.

– Знаете, Василий, – сказал он, уютно колеблясь вместе с камушком. – По-моему, только вы (да еще, наверное, Рома) единственные здесь люди, считающие, что за информацию надо платить… Так что вы хотели?

Василий снял с Натянутого между световодами шнура авоську с тюбиками и присел над свернутым в кольцо кабелем.

– Да я насчет сегодняшнего… Как думаешь: с чего бы это нам с утра одними красненькими платили? Дедок оживился.

– Думал, – сказал он. – Сам думал. Только… Василий! Не ждите от меня готовых ответов. Давайте порассуждаем вместе… Можно, конечно, предположить, что причиной всему – сами хозяева. Но это скучно. Это все равно что сказать: «Так было угодно Богу…» Никакой информации эта фраза, согласитесь, не несет… Благодарю вас. – Дедок приподнялся и принял из рук Василия гонорар за кресло. – Гораздо интереснее полюбопытствовать: а что еще из ряда вон выходящего случилось у нас за последние сутки? Все ведь, как правило, взаимосвязано, Василий…

– Из ряда вон выходящего?

– Ну да, – подтвердил дедок, наклонив глыбу-качалку вперед, чтобы оказаться поближе к разложенной Василием закуске. – Чего-нибудь этакого, знаете, небывалого…

Василий подумал.

– Н-ну, не знаю. Фартук вот вчера смастерил, а так… Не знаю.

– Фартук? – переспросил Сократыч и огляделся. – Вот этот? – уточнил он, устремив взор на свисающие со стены складки чугунного литья. – Точно, точно, вы же в нем глыбу ломали… И как же вы его смастерили? Из чего?

Василий объяснил.

– Ну вот видите! – победно вскричал дедок. – Я же говорю: все в этой жизни взаимосвязано! Вы наносите кольцевой трубе неслыханные доселе разрушения. В информационной сети хозяев немедленно возникают помехи. И как результат – надзорки начинают выдавать одни алые тюбики. По-моему, картина совершенно ясна…

Василий ошалело оглянулся на кольцевую трубу. По ней по-прежнему ползали похожие на улиток комочки слизи. Поблескивала стеариновыми наплывали тонкая свеженарощенная кожица.

– И надолго это, как думаешь? – спросил он, невольно понизив голос.

– Насколько мне известно, – задумчиво откликнулся дедок, – Леше Баптисту надзорка (это уже ближе к полудню) выдала три алых и два оранжевых тюбика.