– Это правильно… – с уважением откликнулся Пузырек. – Я вон смотрю, у тебя и фартук новый… Сам делал?

– Сам… Ну и Ромка советом помог. Пузырек чуть нагнулся, пристально разглядывая крепления лямок.

– А как карман прилепил? Шкурку-то, я вижу, с кольца ободрал…

– Пойдем покажу. – Василий увлек Пузырька к оплетенной змеевиком рощице световодов.

– Вот этот, серый, тоненький… – с увлечением принялся объяснять он. – Ты им еще бреешься. Ну вот… Рвать надо здесь. – Василий присел на корточки и ткнул в основание тускло-серой струны. – Сначала будет резать, а потом, не знаю, энергия, что ли, в нем кончается,. Словом, не режет уже, а плавит. Просто момент ловить надо…

– Ага… – Пузырек покивал. – И ведь сообразили же, черти этакие! Ромка, наверно, докумекал? Как он там? Что-то давно не заглядывал…

Василий поднялся и сердито огладил чугунные складки фартука.

– Да ну его! – нехотя, с досадой проговорил он. – Смурной какой-то, ходит – баклуши бьет… С Ликой у него вроде все в порядке… Не пойму я эту молодежь! – признался в сердцах Василий. – Ну вот сам скажи, Пузырек: ну какого ему еще рожна надо? Все ведь есть!

Пузырек поскреб за ухом и лукаво прищурился в ответ.

– А помнишь, что сам поначалу говорил? Василий крякнул и, надвинув брови еще ниже, решительно одернул фартук.

– Да это когда было-то? Просто не пригляделся поначалу…

– А теперь, значит, пригляделся? Василий сердито посмотрел на Пузырька – и вдруг усмехнулся.

– Ладно… – проворчал он, доставая из авоськи три салатные капсулы. – Уговорил. Давай по колпачку – чтоб носился дольше…

Оба присели над парящим в воздухе кабелем, и Пузырек размотал горловину заветной туго налитой дыньки. Выпив, Василий долго молчал, хмурился, крутил задумчиво в пальцах пустой колпачок. Потом вдруг шумно хлопнул себя левой рукой по облитому фартуком колену и взглянул на Пузырька в упор.

– Ну, давай попросту, – прямо предложил он. – Чего крутить-то? Знаешь, что меня здесь купило? Порядок.

Пузырек хмыкнул.

– Ну вот, порядок… А дом на потолке? Ответом были стальной прищур и ослепительная усмешка.

– Пузырек! Ты меня моими же словами не доставай… Здесь – порядок! Не бардак, как у нас, а именно порядок. Ну, давай считать… Заработал – получи. А не хочешь камушки долбать – сиди голодный. Скажешь, нет?

– Ну так вот я же не ломаю, – напомнил Пузырек.

– Да ладно тебе! Ты тоже пашешь. Может быть, даже больше других. Да если рабочему человеку не выпить после смены – это ж с ума сойдешь… Дальше! Надзорки. Что? Скажешь, плохо службу знают? Ну-ка, тронь кого пальцем – тут же щелчка тебе! Так?

– Так, – кивнул Пузырек.

– Лечение! – напористо продолжал Василий. – Ты хоть одного больного здесь видел? Маше Однорукой вон дома кисть трамваем по пьянке оттяпало. Так у нее здесь новая отросла! У дедка – зубы, как у молодого! Ты подумай! Где так еще о людях заботятся?

– А про Лику чего молчишь?

– А что Лика? – не понял Василий.

– Да морда у ней вся в прыщах была, когда она сюда прилетела… Так не поверишь – за день сошли. А теперь, видал, королевой ходит. Кожа – зеркало…

– Ну вот… Стало быть, еще и Лика… Так?

– Так-то оно так, – не унимался Пузырек.