- А Люка считает, что я перевоспитанный, вот только образованности маловато. Я даже пробовал посещать лекции академика Карналя для сотрудников. Безнадежное дело. Не поймешь и не запомнишь! Вот послушайте: "Интерпретация отличается от трансляции принципиально только тем, что в процессе трансляции результат превращения выходной программы фиксируется в памяти рабочей программы, а в процессе интерпретации выходной программы результаты ее превращения в памяти фиксируются по частям не дольше, чем это необходимо для их текущего использования в данном цикле".

Кучмиенко вздохнул. Снова ему приходилось - уже к который раз за сегодняшний вечер - спасать ситуацию. Все-таки молодежь нынешняя не способна ни на что. Просто возмутительно!

- Современная молодежь, - сказал он с важностью, - я считаю, травмирована не так образованием, как самой идеей образования, особенно же высшего. Вы знаете, что у нас уже для инженеров с высшим образованием нет инженерных должностей? Мы ставим их на должности техников, поскольку техник у нас как таковой исчез почти совсем, а если он и есть, то это ни то ни се. Кстати, и инженер на должности техника не оправдывает своего высшего образования. Тогда зачем же нам сотни институтов и вообще это поветрие на науку? Практики нужно больше, житейских профессий.

- А разве нельзя иметь житейскую профессию и высшее образование? полюбопытствовал Совинский. - Одно другому не мешает, как мне кажется.

- Ты уже, наверное, добиваешь вечерний? - кольнул его Юрий.

- Еще нет, но думка такая есть.

- А ты слышал, что тот, кто много думает, мало работает, а кто мною работает - тот мало думает?

Людмила подвинула Юрию чашку с крепким чаем.

- Выпей чаю, а то ты сегодня весь вечер говоришь глупости.

- А я дразню Ивана. Он пришел, чтобы подразнить меня, а я отплачиваю ему тем же. Бог всегда держал в своем штате черта, чтобы на его фоне выглядеть по возможности приличнее. Спроси у моего отца! Он тебе объяснит, что такое приличие. Иван тоже хочет быть богом. Он собирается критиковать нас на республиканском совещании. Не меня, а моего тестя академика Карналя. Что остается такому маленькому чертику, как я? Смеяться, как Ивановому гомеопату с роскошной бородой.

Кучмиенко неудобно было возмущаться за себя, он возмутился за гомеопата.

- Не следует так пренебрежительно отзываться о незнакомом тебе человеке. Тот гомеопат, может, давно уже умер.

- Гомеопаты не умирают. Они смеются и потрясают роскошными бородами, заявил Юрий и огляделся. - Не слышу ни смеха, ни аплодисментов.

- Юка, ты всем надоел, разве не замечаешь? И чай твой холодный! Тебе не помешало бы выпить чаю, - Людмила убрала чашку с остывшим чаем, подставила Юрию другую. - Когда один индивидуум за определенный отрезок времени выбрасывает слишком много слов, происходит их девальвация. Слова теряют свое значение. Они умирают, и в воздухе летают только тени слов. Как ты говоришь, так называемые слова.

Юрий с наигранным испугом отшатнулся от Людмилы.

- Люка, ты меня критикуешь! Ты поучаешь меня, читаешь мне мораль! А где же наша так называемая любовь, дружба, взаимопонимание? Все читают мне сегодня мораль: ты, Иван, отец, даже прекрасная Анастасия! Что я могу вам ответить и могу ли ответить вообще? Я лучше предложу общий танец.

Он побежал к магнитофону, долго выбирал кассету, поставил, запустил, спокойная музыка заполнила комнаты, выплыла через балкон наружу, наверное, мягко легла где-то на воду залива.

- Танцуем! - закричал Юрий. - Люка, руку! "И весна наступает звеня, потому что ты любишь меня!.."

6

Кучмиенко остался без пары. После попытки высмеять, уничтожить его словесно, прямо или косвенно, молодые люди обратились к способу безотказному: просто не замечать. Вот они танцуют, перешептываются, переговариваются, переглядываются, будто одни на всем белом свете и никого больше нет, ни поблизости, ни вообще, и он, солидный, уважаемый, авторитетный, всем известный Кучмиенко, неожиданно для самого себя оказывается в роли какого-то чучела, мертвого каркаса, обтянутого серым в клеточку костюмом, кричи - не услышат, зови - не отзовутся, проси - не обратят внимания, кайся - отвернутся презрительно.