- Вы кто? - спросил Карналь.

- Сосед.

- Чей сосед?

- Ну, Юки и Люки... - парень неуверенно обвел рукой вокруг. - Вы забыли запереть за собой дверь, а я услышал, что кто-то...

- Я не успел закрыть дверь, - нажимая на слово "не успел", сказал Карналь. - Простите, но я привык к точности во всем. В выражениях также.

- Никто так не любит точность, как кибернетики, - вздохнул сосед. - А я ее не терплю. Человек должен иногда отдыхать от точности, разрешать себе разгрузку, делать встряску организму.

- Судя по тому, что здесь на столе, мои дети тоже позволили себе встряску.

- У них были гости. Тоже кибернетики. Я их боюсь. Такая публика.

- Почему же боитесь?

- Слишком много на них упований. Как на господа бога. Что же, мы сбросили бога, а теперь нам пихают эти компьютеры? И кричат, что компьютер все может воссоздать!

- Смоделировать, - подсказал Карналь.

- Ну! А смоделирует ли он девичьи шаги? Сделает мне, знаете ли, туп-туп, от которого заходится сердце? Да никогда! Я тут пытался было им об этом говорить, так они меня... выгнали!

- А где же они? - спросил Карналь.

- Я не знаю. Спал и не слышал. Вас услышал, зашел на всякий случай.

- Благодарю вас.

- Так мне что? Уходить?

- Как хотите. Очевидно, можете уходить.

Сосед потихоньку вышел, видимо еще не проснувшись, а может, просто не протрезвев и так и не поняв, что говорил с самим Карналем, даже пробовал критиковать его машины с такой точки зрения, с которой еще никто не догадывался это делать.

Карналь подумал, что, пожалуй, надо запереть дверь. Он попытался это сделать, но дверь почему-то не поддавалась, словно бы ее кто-то придерживал. Он выглянул на площадку: там стоял Юрий, весь мокрый, вода стекала с него ручьями, мокрые волосы смешно налипали на лицо.

- Ты что, купался? - довольно спокойно поинтересовался Карналь.

- Ага!.. Добрый вечер, Петр Андреевич! - Юрий побаивался Карналя вообще, а сейчас и подавно. Опьянение он оставил в днепровской воде, был трезвый, но все равно не мог постичь, как очутился здесь его тесть. Как бог из машины, что ли?

- Где же ты купался так поздно? - продолжал интересоваться Карналь.

- В заливе.

- Прекрасно. Один?

- Что?

- Спрашиваю: один купался или как?

- Один.

- Входи, пожалуй. А где Люда? Что это здесь у вас?

- Это? Немного касательно епетита кормов...

- Достаточно исчерпывающе и остроумно, особенно учитывая время. Но ты не ответил, где Люда.

Юрий удивленно огляделся:

- И правда, где же она?

- У вас были гости?

- Незваные.

- То есть не твои, а Людины, ты хочешь сказать?

- Ну, как на это посмотреть. Немного с одной стороны, немного с другой. Товарищ Кучмиенко тоже...

- Кто же именно?

- Ну, товарищ Кучмиенко и все там...

- И товарищ Кучмиенко тоже... пил?

- А что?

- Вы не могли выдумать ничего получше? Даже товарищ Кучмиенко? Пьют, пьют... мерзко и унизительно! Не поговорят толком между собой, а сразу падают за стол.

- Мы поговорили... прекрасно поговорили!

- И ты разыграл тут сцену. Так?

- Я же не народный артист.

- Все-таки... Может, ты переоденешься?

- Ничего. Мне не холодно.

- Людмила провожает гостей, да? - допытывался Карналь, поскольку у Юрия напрочь пропала его разговорчивость, а может, он все силы тратил на подавление неудержимой дрожи, бившей его. Однако переодеваться в сухое не хотел. А что? Купался, потому что жарко. Кому жарко днем, а ему ночью. Он индивидуальность. - Так что же, провожает Люда или где она?

- Ага, провожает! - ухватился за слово Юрий. - Именно провожает. Удивительно точное слово.