|
Одни говорили, что императора здесь уже нет - он бежал, оставив вместо себя офицера, переодетого в мундир императора, поразительно на него похожего, - это и обмануло армию. Другие клялись, будто видели, как во двор префектуры въехали повозки, нагруженные императорской казной, - там было сто миллионов золотом, новенькими двадцатифранковыми монетами. На деле это оказалось только имуществом императорской штаб-квартиры: шарабан, обе коляски, двенадцать фургонов, поезд которых вызвал такое возмущение в деревнях Курсель, Шен и Рокур. Все это вырастало в воображении жителей и превращалось в огромный обоз, который преграждал дорогу армии и, наконец, попал сюда, всеми проклинаемый, позорный, скрытый от взоров за кустами сирени в саду префекта. Делагерш становился на цыпочки, заглядывал в окна первого этажа, а рядом с ним бедная поденщица, жившая по соседству, сгорбленная старуха с узловатыми руками, изуродованными работой, бормотала сквозь зубы: - Император!.. Я все-таки хотела бы увидеть какого-нибудь императора... да... только посмотреть... Вдруг Делагерш схватил Мориса за руку и воскликнул: - Вот он!.. Там, посмотрите, в левом окне... Да, я не ошибаюсь, я видел его вчера совсем близко, я его хорошо узнаю... Он приподнял занавеску... Да, он! Видите? Бледное лицо! Он прижался лбом к стеклу. Старуха услышала и так и осталась, разинув рот. И правда, за стеклом показалось, как видение, мертвенное лицо; потухшие глаза, искаженные черты, поседевшие усы - все выражало смертельную тоску. Старуха остолбенела, но сейчас же повернулась к нему спиной и отошла, махнув рукой с величайшим презрениехм. - И это император? Ну и чучело! Поблизости стоял зуав, один из тех бежавших солдат, которые не торопились догнать свой полк. Он размахивал своим шаспо, бранился, грозил и сказал товарищу: - Подожди! Так и чешутся руки влепить ему пулю в лоб! Делагерш с негодованием остановил его. Но император уже исчез. Река по-прежнему глухо шумела, бесконечно печальная жалоба, казалось, звучала теперь в надвигавшемся сумраке. Вдали гремели другие затерянные возгласы. Грозный ли приказ "Вперед! Вперед!", раздававшийся из Парижа, толкал от стоянки к стоянке этого человека, который, словно в насмешку, таскал за собой по дорогам поражений свою свиту и теперь докатился до страшной гибели? Он ее предвидел и искал. Сколько честных людей должно умереть по его вине! И как потрясено было все существо этого больного человека, чувствительного мечтателя, молчаливо и мрачно ожидающего решения судьбы! Вейс и Делагерш проводили Мориса и Жана до плоскогорья Флуэн. - Прощайте! - сказал Морис, целуя зятя. - Нет, нет! Какого черта! Не прощайте, а до свидания! - весело воскликнул фабрикант. |
