|
.. Эх, если б меня не освободили от военной службы, если бы я был солдатом! Он помолчал и прибавил: - А впрочем - как знать? В его словах таилась надежда, потребность даже самых отчаявшихся людей верить в еще возможную победу. Морис, уже стыдясь своих слез, слушал его, цеплялся за эту мечту. И правда, ведь накануне пронесся слух, что Базен в Вердене. Судьба была обязана сотворить чудо ради Франции, которую она так долго венчала славой! Генриетта молча вышла и, вернувшись, нисколько не удивилась, увидев, что брат встал, оделся и готов идти. Она хотела непременно накормить его и Жана. Им пришлось сесть за стол, но куски застревали у них в горле, их тошнило, они еще не пришли в себя после долгого сна. Жан, как всегда предусмотрительный, разрезал хлеб на две части, положил половину в ранец Мориса, а другую - себе. Вечерело. Надо было уходить. Генриетта остановилась у окна и смотрела на прусские войска, на этих черных муравьев, которые все лезли по холму Марфэ и мало-помалу терялись в темнеющей дали. Вдруг невольно она воскликнула: - Ах! Война, проклятая война! Морис сейчас же подхватил, смеясь: - Как, сестренка! Ты хочешь, чтоб мы сражались, а сама бранишь войну?! Генриетта обернулась и со свойственной ей прямотой ответила: - Правда, я ее ненавижу, я нахожу ее несправедливой и гнусной... Может быть, просто потому, что я женщина. Эта бойня меня возмущает. Почему не объясниться и не прийти к соглашению? Жан с присущим ему добродушием одобрительно кивнул головой. Ему, необразованному человеку, казалось, что нет ничего легче, как прийти всем к соглашению, надо лишь все толком обсудить. Но Морис, снова поддавшись модным научным теориям, считал, что война необходима, что война является самой жизнью, законом мироздания. Ведь это жалостливый человек придумал справедливость и мир, а бесстрастная правда - поле вечной битвы! - Прийти к соглашению? - воскликнул он. - Да, через века. Если все народы сольются в единый народ, тогда, пожалуй, еще можно предположить наступление золотого века; да и то, разве конец войн не станет концом человечества?.. Я сейчас был болваном; да, надо воевать - таков закон! Он тоже улыбнулся и повторил слова Вейса: - А впрочем, как знать? Он снова поверил в живучую мечту, уступая потребности ослеплять себя надеждой со свойственной его чувствительным нервам страстью к болезненным преувеличениям! - Кстати, - весело спросил он, - где наш двоюродный братец Понтер? - Он в прусской гвардии, - ответила Генриетта. - А разве она стоит здесь? Вейс развел руками, за ним оба солдата; никто не мог ответить, ведь даже генералы не знали, какие неприятельские части стоят перед ними. - Пойдемте, я вас провожу! - сказал Вейс. |
