|
Он сообщил, что на Луаре составляется новая армия; ее первые действия близ Артенэй не очень удачны, но она оправится и пойдет на помощь Парижу. Его особенно воспламеняли прокламации Гамбетты, который вылетел на воздушном шаре из Парижа 7 октября, на следующий день уже обосновался в Туре, призывал граждан к оружию и говорил таким мужественным, разумным языком, что вся страна признала диктатуру Общественного опасения. Возникал вопрос о том, чтобы составить одну армию на севере, другую на востоке, добыть солдат из-под земши силой веры. Пробуждалась провинция, стремясь создать все, чего не хватало, бороться до последнего гроша и до последней капли крови! - Чего там! - сказал на прощание врач, собираясь уходить. - Мне случалось приговаривать к смерти больных, а они через неделю были уже на ногах. Жан улыбнулся. - Доктор! Вылечите меня поскорей, чтобы я мог отправиться туда и занять свое место! Генриетту и Жана очень опечалили дурные известия. В тот же вечер поднялась снежная вьюга, а на следующий день, придя домой и вся еще дрожа от холода, Генриетта сообщила Жану, что Гутман умер. Лютый холод убивал раненых, опустошал ряды коек. Несчастный немой хрипел два дня. В последние часы Генриетта осталась у его изголовья, уступая умоляющим взглядам немого. Он говорил с ней глазами, на которых выступали слезы; может быть, он хотел сказать ей свою настоящую фамилию, название далекой деревни, где его ждали жена и дети. Так он и скончался неизвестным, посылая ей цепенеющими пальцами воздушный поцелуй, словно желая еще раз поблагодарить за все заботы. Только она одна провожала его на кладбище, и комья мерзлой земли, тяжелой, чужой земли, вместе с хлопьями снега, глухо стуча, упали на еловый гроб. На следующий день, вернувшись из лазарета, Генриетта сказала: - "Бедный мальчик" умер! О нем она плакала. - Если бы вы слышали, как он бредил! Он звал меня: "Мама! Мама!" - и так нежно протягивал руки, что мне пришлось посадить его к себе на колени... Ох, бедный! Он так исхудал от болезни, что стал совсем легоньким, словно маленький мальчик... И я его баюкала; ведь он называл меня матерью, а я только на несколько лет старше его... Он плакал, я сама не могла удержаться от слез, и все еще плачу... Она задыхалась, не могла больше говорить. - Умирая, он несколько раз пролепетал свое прозвище: "Бедный мальчик, бедный мальчик..." Да, правда, бедные ребята - все эти славные мальчики, некоторые совсем дети! Ваша гнусная война отрывает у них руки и ноги и так их мучает, прежде чем уложить в гроб! Теперь Генриетта каждый день приходила домой, потрясенная чьей-нибудь смертью, и эти чужие страдания еще больше сближали ее с Жаном в грустные часы, которые они проводили уединенно в большой тихо" комнате. Но это были поистине сладостные часы: возникала взаимная нежность, которую они считали братской, нежность двух сердец, мало-помалу узнавших друг друга. |
