|
Хотя жена мистера Свинтуса – выдающийся адвокат, он непрерывно жмет на нее, чтобы она оставила свою любимую работу и сидела взаперти дома, воспитывая детей. Еще одна причина для этого – наш мистер Свинтус боится, как бы жена не прослышала о его грязных делишках с молодыми женщинами и о его пьянстве. Возможно, он понимает и то, что новая начальница‑женщина тоже не одобрит подобного поведения. К тому же ей могут не понравиться и его постоянные опоздания на работу.
Так что мистер Свинтус сделал исподтишка свое дело, и карьера еще одной одаренной женщины оказалась под угрозой. Сможет ли она сдержать свиней в загоне фирмы X? Будем следить за дальнейшим развитием событий.
* * *
– Господи, – сказал Сандерс и перечитал статью еще раз. Хантер вернулась назад, неся два бумажных стаканчика с каппучино. Один она пододвинула Сандерсу: – Бери. Похоже, тебе глоточек кофе не помешает. – Откуда они узнали об этой истории? – спросил Сандерс. Хантер покачала головой: – Не знаю, но мне кажется, что где‑то утечка информации происходит в самой компании. – Но кто мог?.. – Сандерс подумал, что, раз история попала в газету, редакции она должна была быть известна в три‑четыре часа вчерашнего дня. Да в компании еще никто не знал, что он собирается подавать официальной заявление… – Представить себе не могу, кто мог проговориться, – сказала Хантер, – но попробую узнать. – А кто такая Констанс Уэлш? – Ты никогда ее не читал? Она постоянный обозреватель «Пост‑Интеллидженсер», – ответила Мери Энн. – Перспективы феминистского движения и все такое прочее. – Она покачала головой. – А как там Сюзен? Я пробовала было ей позвонить сегодня утром, но никто ни поднял трубку. – Сюзен уехала на несколько дней. Вместе с детьми. Хантер медленно кивнула: – Да, по‑видимому, это была хорошая идея. – Мы тоже так решили. – Она обо всем знает? – Да. – И это правда? Ну, насчет заявления о преследовании? – Да. – О Боже… – Да уж, – кивнул Сандерс. Некоторое время женщина молча смотрела на него, затем наконец произнесла: – Я давно тебя знаю… Надеюсь, что все обойдется. – Я тоже… Снова молчание… Наконец Мери Энн отодвинулась от столика и встала: – Позже увидимся, Том. – Конечно, Мери Энн. Сандерс знал, что она чувствовала. У него и у самого бывало такое чувство, когда кого‑нибудь из знакомых обвиняли в преследовании по сексуальным мотивам. Между ними сразу возникала стена отчуждения. И неважно, как давно люди были знакомы, и неважно, что до этого они были друзьями. Слова обвинения были сказаны, и все начинали сторониться подозреваемого. Никто ведь с чистой совестью не мог утверждать, что знает, как все происходило на самом деле. Нельзя было безоговорочно принять чью‑то сторону – даже сторону друга. Сандерс посмотрел вслед этой стройной, аккуратной женщине, одетой в спортивную форму и несшей в руке кожаный чемоданчик. В ней едва было пять футов роста. Все мужчины на этом пароме были такими огромными… Сандерс вспомнил, как когда‑то Мери Энн сказала Сюзен, что занимается бегом из боязни быть изнасилованной. «Я просто обгоню их», – говорила она. Мужчинам этого не понять. Им не знаком подобный страх. Но был и другой страх, который свойственен только мужчинам. Сандерс с тревогой посмотрел на газетную статью. Некоторые слова и обороты так и бросались в глаза:
«Особенно мстительным… открытая враждебность… инсинуаций… изнасилование… насилие… прерогатива мужчин… замарать репутацию начальника… грязные делишки с молодыми женщинами… пьянство… постоянные опоздания… сдержать свиней в загоне…»
Эти характеристики были не только несправедливыми и неприятными. |
